Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
он перестал дышать, замерев, будто каменное изваяние. Несмотря на это, тени словно почувствовали его. Увидеть его оттуда было не реально. Мало того, что он замер и не дышал, сам был весь перемазан грязью и пылью – так он ещё и прятался за непроницаемыми кустами, увидеть его за которыми невозможно было бы и днём, с десяти метров! Тени медленно, но уверенно, направились точно в его сторону. Мишин протёр глаза, не веря в то, что он сейчас видит. На секунду ему показалось, что он давно умер, там, у обочины. И всё это, поездка на жёсткой крыше, лагерь боевиков, эта ночная бойня, эти тени – всё это происходит в другом, не ведомом при жизни, мире. Он ещё раз посмотрел на приближающиеся тени – минуту назад дрожавшее от холода тело покрылось потом. Он почувствовал взгляд, который, словно острый клинок, проник в его душу, занеся в неё инфекцию страха и звериного ужаса. Они были далеко, но уверенность походки этих человекоподобных существ, её “механичность”, наводили на одну мысль – бежать! Он бежал, подставляя лицо жёстким ветками, бежал почти не останавливаясь, подгоняемый небывалым ужасом, который охватил его. Он забыл про реку, забыл про спасительную дорогу, которая должна была вывести его к дому. Лес ему казался бескрайним, безобидные ветки, которые раньше он использовал в виде веников в бане, стали страшными плётками для него. Вдруг он услышал нарастающий шум, похожий на шум лопастей вертолёта. “Но вертолёты не летают ночью! Может, это ищут его?” – мысли неподконтрольной сознанию каруселью вертелись в его голове, сменяя одна другую. Остановившись, он постарался прислушаться, стараясь не обращать внимания, на удары бешено бьющегося в груди сердца. За ним шли! Шли – не таясь, не скрываясь, как идут уверенные охотники за смертельно раненной дичью, лишь для того, чтобы добить зверя и забрать тушу! Ветки оглушительно трещали, под незнающими усталости ногами. Казалось, что за ним идёт целый полк! Раздалась громкая стрельба крупнокалиберного пулемёта, где-то на поле. Лес наполнился глухими раскатами. Было уже почти светло, а он всё бежал, из последних сил. Ног он не чувствовал, лишь гудящую, словно после электрического разряда, боль во всём теле, боль в плече и запястье, тяжесть гирей повисшей на его плече решётки. Он часто падал, но сразу вставал, и бежал дальше. Один раз, упав, ему захотелось закрыть глаза и уснуть – а там будь что будет! Но разум победил обессилившую плоть, работающую на “десятом дыхании”, – и он, с трудом поднявшись, побежал дальше. Ему казалось, что реальность трещит по швам – по крайней мере, он отчётливо слышал тонкое потрескивание, которое пробивалось сквозь громкий хруст веток под ногами преследователей. Где-то вдалеке, за стенами деревьев, ярко вспыхнул яркий свет. Затем вспышка повторилась – только теперь свет её был совсем в другом месте. Перед курсантом мелькнул тёмный силуэт человека, метрах в тридцати, за деревьями. Остановился, прислушался – тишина. Звука идущего по пятам полка не было, шума винтов – тоже. Ему удалось разлепить размокшее от росы веко второго глаза – он видел. Сильно болел, но видел! Не могло показаться. Он подошёл к месту, где секунду назад видел движение. Чёрный…он слышал, как боевики говорили про какого-то Чёрного. “Может, это был тот Чёрный, которого они так бояться? Если их, поисковиков, не перестреляли в поле – мне бы к ним попасть!” Но
за деревьями никого не было. И силы окончательно покинули его. Ноги завибрировали сильной дрожью. Он был на грани потери сознания, организм несколько раз превысил свои физические ресурсы. Ноги сами сложились в коленях, и он сел, спиной прислонившись к дереву. Что-то жёсткое упёрлось в спину. Какая-то засохшая ветка, но сил и желания смотреть не было. Он заплакал. Слёзы струями бесконтрольно текли из глаз, он знал, что по его следу идут, безжалостные существа, гораздо опаснее бандитов. Более того, Шкас, должно быть, тоже идёт по его следу – но теперь бандит не казался ему таким уж страшным. Казалось, что договориться с ним было проще простого, и он зря не воспользовался этой возможностью, даже не попытавшись в чём-то переубедить бандита. Он бы обнял его, увидев сейчас перед собой, как обнимают друг друга давно не видевшиеся друзья. Одежда его была мокрой, все мышцы сильно болели от перегрузки, ступни ног жгло от натёртых мокрой тканью носков, мозолей. Лицо, исхлёстанное безжалостными ветками, болело. Руки были исцарапаны, истёрты. Просидев минут пять, он с трудом развернулся, чтобы посмотреть на причиняющую боль корягу. Прислонённая к дереву, перемотанная ржавой колючей проволокой, стояла железная ржавая палка. Он присмотрелся и увидел знакомые прорези в ржавом железе, для охлаждения ствола, его детской мечты – игрушечного автомата “ППШ”. Только этот автомат, а точнее
