Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
тонкого стекла, задумчиво покрутил её в руке, и со стуком поставил её рядом с рацией. На стопке было выгравировано: “gott mit uns” – ” с нами Бог”, и изображён орёл с разведёнными в стороны крыльями, рунический крест. -Откуда такой знатный стопарь? – спросил Серёга. -В канцелярии нашёл; – ответил тот, невозмутимо доставая из кармана бутылку шнапса. -Может, не будем снова нажираться? – попытался я оборвать его. -Камрад, я немного, для снятия мандража! – ответил тот, наполняя стопку. -Пристрелить тебя что ль? – задумчиво произнёс Беркут, глядя куда-то вверх. С виду спокойный Левинц, неожиданно резко встал, повернулся к Серёге, продолжавшему сидеть в задумчивой позе: -А ты попробуй, стрелок, б*#! – вдруг неожиданно грубо, сказал он. -Попробовать что ли? – так же спокойно произнёс Серёга, словно спрашивал сам себя, продолжая изучать потолок. -Парни, хорош, сейчас не то время, чтобы в своих стрелять! -Этот “свой” что ли? – спросил Левинц, ткнув пальцем в Серёгу. – Да я таких “своих” на х*# вертел, и в рот пихал! -Ты за базаром следи, а не то я тебе быстро варежку захлопну! – пригрозил Беркут, поднимаясь с кровати. Симак встал между ними, ладонями вытянутых в стороны рук разделяя Бориса с сосредоточившимся Беркутом. -Вы чего творите? – спросил я, поочерёдно глядя то одному, то другому в глаза. – Совсем ох*#ли? -Ладно, камрад, всё, успокоились! – сказал Левинц, обойдя меня полукругом, сел на кровать, потянулся к наполненной шнапсом стопке, и залпом опустошил её. -Серёг, рацию при себе держи, не оставляй где попало! – попросил я Беркута. -Ага, а то алкоголик Левинц её возьмёт, и будет кричать бандитам: мы тут, в бункере, мать его! – предположил Левинц. -Борь, успокаивайся давай, я понимаю что нервы, да и похмелье наверное не слабое, но надо как-то сдерживаться, если в коллективе живёшь; – посоветовал я ему, как можно более спокойным тоном, усаживаясь рядом. В этот момент рация заработала, до ребят доносились неразборчивые крики, мат. -Похоже, попали они в мою ловушку! – злорадно произнёс Левинц, потирая руки. -В ловушку Наёмника! – поправил Сергей. -Вот, б*#, ты помолчать можешь? Такой красивый момент испортил! Триумф инженерной мысли превратил в обосранный подгузник! Серёга молча смотрел на Левинца, поигрывая желваками. -Давайте выпьем за это! – предложил вдруг резко повеселевший Борис. Он поднялся, и пошёл в офицерский кабинет. Через минуту он вышел оттуда, подошёл к столику и поставил на него две идентичных своей стопки. Тут же наполнил их: -Ну что, товарищи, за Победу! – торжественно, голосом видавшего жизнь боевого офицера из советских военных фильмов, предложил он. Мы с Серёгой молча взяли стопки, переглянулись, затем стукнулись тоненьким стеклом, расплёскивая шнапс, и выпили. Через некоторое время где-то на улице сухо жахнуло – звук шёл из коридора, ведущего в “ДОТ”. Раздалась приглушённая автоматная стрельба. -Опа-опа! Неужто Крап напоролся на растяжку Аскета? – спросил Левинц, не скрывая восторга. -Похоже на то. Минус один, как минимум; – произнес, словно тост Серёга. Улыбка с лица Левинца вмиг спала, он стал серьёзным, мрачным голосом сказал: -Мы должны уважать врага, какой бы он не был свиньёй – он всё же человек, и я предлагаю почтить память погибшего только что человека, стопкой шнапса! Они снова подняли стаканы, Серёга хотел снова сомкнуть стопки, но Борис оборвал его, со всей серьёзностью сказав: -Не чокаясь! Чему вас только в Гранитном учили?! Они выпили. Зашла встревоженная шумом, доносящимся с поверхности Света, внимательно оглядела помещение: -Парни, что там? – спросила она, указав пальцем в потолок. -Приехали наши друзья! – радостно сообщил Борис. – Собирают наши подарки! Они ещё выпили, потом долго сидели и о чём-то долго и мирно говорили. Потом к ним присоединились девушки, и вот они уже сидели одной большой компанией, изредка слышался девичий смех, иногда в стенах полутёмных коридоров отражались нечеловеческие звуки, издаваемые всё же человеком, по всей видимости, изрядно подпившим Борисом. После этих звуков подземное сооружение вновь наполнялось громким смехом, казавшимся инородным телом в организме бункера. Наступила ночь, а банкет продолжался: они пили и смеялись так, будто бы всё это происходит в последний раз. Затем тёмный лес прорезали выстрелы, вспыхнули над полем осветительные ракеты, застрочили частые пулемётные очереди, шум взрывов срывал невидимые в темноте листья ближайших к полю деревьев. Ночной лес ожил, но ожил неестественной ему жизнью – а огнём и дымом, криками и болью, впитывавшейся в землю кровью – ожил той злобной человеческой жизнью, которой лес уже жил много лет назад. Тогда тут были люди, говорившие на чужом языке, и распоряжавшиеся землёй и лесом, словно истинные хозяева. Такие люди были тут и сейчас,
