Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
спустя множество лет, но вот только в этот раз что-то с ними было не так; что-то большое и злое нависло невидимой угрозой над лесным царством. Это поле было язвой на теле леса, деревья тут часто росли ветвями вниз, листья желтели уже к середине лета, многие деревья засыхали, не успев прожить и половину отведенного им срока, птицы редко залетали сюда, и по утрам тут было тихо, словно на старом кладбище. Грибы тут росли и подчас вырастали до огромных размеров, потом словно резиновые шарики они сдувались, и ещё долго лежали на земле – черви их не трогали. Изредка забегал кабан, или заблудившийся лось, но что-то забирало этих редких гостей, забирало и рвало на части, наполняя лесную чащу предсмертным визгом животных. Части этих животных были разбросаны неведомой силой по всей “язве”, и весной удушливый запах гнилого мяса наполнял этот лес. Сам лес не мог контролировать эти не естественные природе процессы, поскольку все они были “извне”. Друзья долго сидели, в обнимку, напевая потихонечку разные песни, о чём-то переговариваясь, рассказывая друг другу разные истории из своих жизней. Наступало утро. Компания ребят спала, в проветриваемом помещении, в котором, несмотря на хорошую вентиляцию, стоял отчётливый запах спирта. Все спали – кто где: Серёга спал на кровати, прямо в одежде, положив голову в ноги, а обутые ноги – на подушку. Левинц спал голый, вместе с прикрывшейся одеялом Светой. Симак спал сидя на кровати, уронив голову на зелёный ящик, рядом с которым стояло ещё несколько точно таких же ящиков, которые притащил вчера хозяйственный Борис. Ящики были заставлены стаканами и стопками, тарелками с остатками еды. На одном из них лежала на боку банка из-под немецкой тушёнки, из которой просыпались на стол окурки. Вокруг столов тоже валялись пустые консервные банки, но уже современные. Искрами на полу отражали жёлтый свет ламп мелкие осколки стекла, раздавленной немецкой стопки. Алёна лежала за спиной Симака на кровати, прижавшись к нему всем телом. Первым проснулся Беркут, из-за естественного желания справить нужду. Он подошёл к громко храпящему Левинцу, и ткнул его твёрдой подошвой ботинка в розовеющую задницу. Тот перестал храпеть, что-то объясняя кому-то во сне, зашевелился. Серёга повторил действие ногой, и Борис нехотя разлепил опухшие веки. -Э, ты чё? – охрипшим после сна голосом, спросил он. -Пойдём поссым на улицу! – шёпотом предложил Серёга. -Иди и поссы, чё, очкуешь один выйти? – и Борис, перевернувшись на другой бок, снова закрыл глаза. Серёга снова толкнул его, на что тот протестующее громко замычал. Проснулась Алёна, приподнялась на локте, оглядывая помещение из-за спины Симака. Увидев “расчехлённого” Левинца она громко засмеялась, снова ложась в кровать. -Вставай! – уже в голос продолжал будить Бориса Серёга. Разговор друзей разбудил и Симака, в пол оборота он повернулся к мешающим спать товарищам, усмехнулся, увидев голого Бориса с тёмным отпечатком подошвы ботинка на розовой заднице: -Чего шумите? -Да вот, бужу товарища, для коллективного утреннего туалета! На свежий воздух охота, иначе подохну, камрад! – как бы оправдываясь, говорил Серёга. -Чего за блажь, сортир же есть, прямо по коридору и налево! – возмутился Симак. Серёга неуверенно затоптался на месте, как бы собираясь с мыслями. Наконец, справившись со своим смущением, он сказал: -Да тут ещё сон приснился, будто солдат меня тянет за руку, тянет по коридору к выходу, будто что-то там есть очень важное! -Фаш или Вовчик? – спросил с виду спящий Борис. -Бредишь уже? – спросил Серёга, глядя на продолжающего лежать с закрытыми глазами Бориса. – Но ничего, я тебя вылечу – у меня и таблетка есть, девяти граммовая! -Такими пилюлями сам лечись, я жидкими лекарствами лечусь! – ответил тот, поясняя: – “Фаш” – в смысле фашист, а “Вовчик” – Наш. -Солдат Наш был. А почему “Вовчик”? -Потому что “ВОВ”, Великая Отечественная война! – устало разъяснил Левинц. -Ты ссать пойдёшь? Кстати, рот меньше открывай, чтоб от сквозняка через ливер не простыть! Борис приподнялся на локте, и с возмущением оглядел своё голое тело. -Кто меня оголил? – спросил он с возмущением, глядя то на Симака, то на Серёгу, будто бы это они его раздели. -Забыл что ли? Ты же вчера нагишом тут вытанцовывал под песню “Крошка моя”, чего, не помнишь? – Серёга ехидно улыбался. Борис растерянно посмотрел на меня: -Камрад, что, было? -Давай одевайся! – оборвал его Беркут. – Шнеля – шнеля, арбайтен! -Гитлер капитулирен! – отозвался Левинц, натягивая серую шинель с молниями “СС” в петлице на голое тело. Засунув ноги в немецкие ботинки, он лихо набросил на голову фуражку с черепом и орлом. -Ты в натуре вылитый Гитлер, рука так и чешется пристрелить! – заметил Беркут. -Если чешется рука это или к деньгам, или пора под*#чить! – предположил Левинц.
