Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
был известен Серёге. -Найн швайн! – засмеялся Борис, отгораживаясь от наступающего на него Серёги своим пулемётом, ствол которого смотрел куда-то в сторону леса. -Я швайн?! – разошёлся не на шутку Серёга, лицо которого покрылось румянцем. -Найн! Их капитулирен, камрад, нихт чизен! Серёга резко оттолкнул пулемёт, который не давал ему подойти к Борису, в сторону. -Я тепе покажу, швайн! И в тот момент, когда Беркут отталкивал пулемёт с зенитными прицелом в сторону, палец Левинца зацепился за курок. Пулемёт дёрнулся, хлопнуло несколько выстрелов, и оружие вылетело из его рук. **** И тут резко, Мишин словно бы проснулся: он стоял совершенно один, среди деревьев. Солдата, за которым он бежал, не было – он исчез, растворился так же, как и появился. По земле стелился плотный туман, словно покрывало, расстеленное между частыми стволами деревьев. Он ощутил тяжесть решетки от “УАЗ-а”, которая теперь вновь висела на его плече. “Где я?” – пронеслось у него в голове. Окружающий его мир вновь наполнился непроницаемой стеной тишины, ему казалось, что он попал в другое измерение, в другой мир. Тишину нарушил какой-то железный лязг. Он прислушался, и услышал человеческую речь. Голоса доносились из-за деревьев. Медленно, ощупывая перед каждым шагом почву ногой, – чтобы не наступить на ветку, – он шёл в направлении, откуда доносилась речь. Слов было не разобрать, но слышалось, что голоса разговаривающих людей не наполнены злобой, агрессией. И тут перед ним резко предстало старое строение, словно выросшее из утреннего тумана. Перед бетонным квадратом с ржавой дверью стояли три человека. Мишин находился в нескольких десятках метров от них. Они не видели его, зато он видел, и слышал их. Люди были вооружены. Один был одет в камуфлированный костюм, на его плече висел немецкий автомат. Другой был одет в одни немецкие офицерские брюки, у него на плече висел автомат, похожий на “Калаш”. Третий был голым, если не считать немецкого кителя, с какими-то наградами, фуражки на голове, трусов и ботинок. На земле стояла полупустая бутылка, на горлышко которой была надета стеклянная стопка. Парень в камуфляже, и полуголый офицер спорили, и Мишин мог поклясться – они говорили на немецком! Офицер закрывался от камуфлированного пулемётом с огромным, нелепым прицелом, и с круглым, коробчатым магазином, поставив оружие поперёк своего живота – как палку. По лицу курсанта скатывались крупные капли пота. Его тело трясло – он не понимал, где он, и что происходит перед ним. И тут камуфлированный резко оттолкнул в сторону пулемёт, ствол которого как раз смотрел в сторону Мишина. Грохнули выстрелы. Пули упали точно под ноги Курсанта, из тумана под ногами в лицо брызнули земляные комья. Он посмотрел себе под ноги, затем медленно поднял голову, и увидел, что все трое как-то растерянно смотрят на него. **** Все повернули головы в сторону, куда улетела короткая очередь. Под тенистыми деревьями стоял человек. Серёга тот час вскинул автомат, направив его ствол в сторону грязного, перепачканного кровью, человека, под ноги которого угодила случайно выпущенная Борисом очередь. Симак слегка присел, вскинув автомат, заняв удобное для прицельной стрельбы положение. Борис направил огромный прицел своего пулемёта на стоящего перед ними человека. Все молча наблюдали за странным гостем. -Ханде хох! – крикнул Левинц. -Э, дурило! – крикнул Серёга. – Жить надоело, мы ж тебя изрешетим, дурья твоя бошка! Грабли к небу! При этом он оглянулся на Левинца, увидев направленный в нужную сторону пулемёт, он довольно хмыкнул, и вновь повернулся к приближающемуся человеку. -Серый, а ну его, вали к еб*#%м собачим! – крикнул Левинц, не выдержавший долгого ожидания. -Гитлер, ты чего раскомандовался? Пусть поближе подойдёт, посмотрим, кто такой! Слыхал, ночью стреляли? Может это контуженный или раненный, “язык”, – а ты его под землю матушку решил загнать, да ещё и моими руками! Между тем человек не шевельнулся – на плече у него висел кусок автомобильного “кенгурятника”. В руках он сжимал полусгнивший “ППД”, направив неработающее оружие на ребят. Пистолет-пулемёт был сильно сгнившим, и по одному его виду можно было с уверенностью сказать, что он не работает, и уже никогда не заработает. Но сам вид этого человека, его взгляд, придавал грозность этому оружию, будто в руках у него был не кусок ржавчины, а хорошо смазанный и снаряжённый пистолет-пулемёт. По тёмной одежде, тёмной от воды, перемазанной грязью, и во многих местах рваной – угадывалась милицейская форма. -Хэндехох! – заорал Левинц громче прежнего. Человек посмотрел не него безразличными, стеклянными глазами, затем медленно перевёл взгляд на ствол пулемёта, который был направлен на него. Потом посмотрел на Серёгу, оглядел его одежду, и после этого перевёл
