Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
Мишин действительно походил на мёртвого, если б Симак своими глазами не видел его на ногах, то не поверил бы, что этот человек жив. Алёна что-то вколола шприцом в мышцу курсанта. Вдруг безжизненное тело, словно почувствовав на себе взгляд, ожило, схватив левой рукой девушку за запястье. Глаза его открылись, остекленевший взгляд ничего не выражал, и был устремлён в потолок. -А ну отпусти её, парень! – крикнул Симак, перехватив бледную руку Курсанта, и чуть вывернув её. Взгляд курсанта обрёл некую осмысленность, он чуть повернул голову в сторону Симака, и ослабил хватку – разжав пальцы, рука его безвольно упала на стол. -Где немцы? – спросил он сиплым голосом. Лицо его покрылось крупными каплями пота. Алёна подвесила на нержавеющий штырь, прикреплённый к столу, стеклянную капельницу, воткнула в её пробку прозрачную трубку, которая по виду была более жесткой, чем следовало. Другой конец трубки, с иглою, она воткнула в руку курсанта – на что тот никак не отреагировал. -Какие немцы? – Симак следил за каждым его движением. -Я шёл на говор, но когда подошёл ближе услышал немецкую речь; – медленно, как в бреду, говорил курсант, – Потом я увидел немца, офицера. Он стоял с бутылкой и стаканом, рядом стояли ещё двое, один кажется, был с пулемётом. -Левинц! Через минуту тот вошёл, с интересом разглядывая ожившего милиционера. Следом за ним вошли Серёга и Света. -Как пациент? – спросил Борис откуда-то из-за спины. -Скорее жив, чем мёртв, – ответил Симак словами из фильма, – Подойди, на опознание! Тот подошёл, облачённый в трофейный мундир, склонился над телом курсанта, внимательно посмотрел в его наполнившиеся страхом глаза. Прошла минута, наконец, Левинц разомкнул губы: -Вер бист ду ху из дер штандорт ирес милитиреш айнхайт? Человеку, смотрящему на действо со стороны, непременно показалось бы, что немецкий офицер допрашивает попавшего в плен солдата. Между тем Борис выжидательно молчал, сверля испытующим взглядом потерявшегося курсанта. На лицах собравшихся вокруг операционного стола друзей, появились еле сдерживаемые улыбки. -Будешь говорить, зобака! – прикрикнул он, и курсант инстинктивно заслонился так и не выпущенным из правой руки автоматом. -Эй, Гитлер, хорош издеваться над человеком, он и без того уже седой! – рассмеявшись в голос, не выдержал Серёга. Левинц пьяно заулыбался: -Не ссы дружище, мы русские! – успокоил он, пошлёпывая курсанта ладонью по синеватой щеке. Симак отстранил Левинца в сторону, и спросил Курсанта: -Этот немец? Тот мочал. -Да не боись ты, мы свои! Ты знаешь, что на поле произошло ночью? -Нет! – поспешил ответить тот, даже на секунду не задумавшись над вопросом. -Левинц, но что ты с человеком сделал? А? – Симак повернулся к продолжавшему улыбаться другу. -Что сделал? – удивился Борис. – Ты хочешь сказать, что это я его в лес загнал? -Давай свой шнапс, нужно нашего парня в чувство привести! Курсант, слушавший разговор друзей, немного расслабился, попытался встать – но сил у него не было, и он снова плюхнулся на жёсткую поверхность стола. Подошёл Борис, и принёс полную бутылку шнапса. Молча нацедив жидкость в двухсотграммовый стакан, он протянул его раненному: -Дринкен шнапс, русиш золдат? Курсант недоверчиво посмотрел на него, но на этот раз страха в его взгляде не было. -А воды нет? – спросил он, принимая до краёв наполненную ёмкость. -Есть, но вначале выпей этот чудный эликсир жизни! – предложил Борис. Тот сжал рукой стакан, и принялся вливать в себя жидкость. Он морщился, и хотел было отпрянуть от стакана, но Борис не давал ему этого сделать, услужливо придерживая донышко стакана, и наклоняя его по мере опустошения. Пришлось пить до дна. -Где я? – спросил курсант после недолгого молчания. -В немецком бункере времён Великой Отечественной войны! – ответил Симак. -А кто вы? -Мы? Поисковики, военные археологи, копатели – если угодно! -Как вы сюда попали? -Слишком много вопросов ты задаёшь. Давай вопросы буду задавать я? Мне, например, интересно – кто, собственно, ты такой? То, что ты курсант – мы уже поняли. Давай сначала. И курсант рассказал свою историю, начиная со своего поста на безлюдной дороге, и заканчивая тенями в лесу и русским солдатом. -Да ты башкой ударился, дружище, вот и приглючило тебе тени и солдата этого! – сказал Борис. -Крап среди бандитов был? – спросил Симак. -Да, был там такой, за главного он. Там их двое: одного Чехом зовут – он местный; а другой – московский, Крап, точно, так его все звали! -Симак, а если это “засланный казачок”? – неожиданно спросил Левинц. -Хрен его знает… может и так… – ответил тот, совершенно не вдумываясь в эти слова. Борис ближе подошёл к раненому, и с силой сжал левой рукой большую рану на плече Курсанта, от чего тот взвизгнул. -Говори, тебя подослали? Я с тобой шутки не буду шутить! – и Борис вынул
