Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
сделать? -Почему нет? -Отлично! – обрадовался Егерь. – Полетели? -Начальство скажет – полетим! – Михалыч кивнул на Чеха. -Чего ты там хочешь увидеть? – с раздражением спросил Чех. -Они должны быть где-то здесь! Пусть лётчик осмотрит лес, и нанесёт на карту всё что увидит. А я пока пойду по их следам – ни одного трупа я на поле не нашёл, лишь куски тухлого мяса, оружие и куски формы. Наших убитых тоже утащили – и всё в том направлении! – Терех ткнул пальцем в сторону леса, откуда пришли немцы. Пока вертушка делает облёт, я с группой выйду по следу, будем держать связь, вертушка если что прикроет! -Сколько тебе людей нужно? – спросил до того молчавший Крап. -Пятеро; – ответил Терех, – “Т-3”, два пулемёта, гранаты, автоматы с подствольниками и с оптикой, две рации, бинокль. -Не много ли? – удивился Крап, по-волчьи глядя на Егеря. -Лады! – перебил его Чех, и обратился к Михалычу: -Ты потом сможешь посадить свою машину там? – и он ткнул пальцем в сторону расположения лагеря боевиков. -Да, места там достаточно! – ответил пилот. -Тогда делай, что скажет Егерь. Мы поедем в наш лагерь – Егерь, бери кого хочешь! Егерь взял Диму Винта, Шкаса, Грифа, водителя “Т-3”. -Ты охренел, всех самых лучших забрал! – воскликнул Крап. По обиженным взглядам оставшихся бойцов можно было понять, что каждый из них считает лучим бойцом именно себя. -Ээ, ты меня списал, да, Хабиб стреляет хуже них? – спросил Хабиб, кивая в сторону отделившейся группы. -Поехали, раз хочешь! – согласился Егерь. Распределили позывные. “Меткий” – Егерь, “Бугор” – лагерь, “Небо” – вертушка. Быстро перекусив холодными консервами, и заправив магазины автоматов патронами, группа оседлала заправленный “Транспортёр”, и они выдвинулись в сторону леса. Кровавые следы тянулись по траве широкой дорогой в сторону леса. “Фольцваген” не спеша ехал по этой страшноватой дороге. Казалось, что по полю тащили неисправный комбайн, из редукторов и двигателя которого хлестало масло: вместе со ставшей коричневой кровью, всё было забрызгано вонючей чёрной жидкостью, похожей на жирную нефть. Примятая в сторону леса трава ясно указывала направление, куда уволокли тела убитых. Вот уже начался лес – дальше пришлось идти пешком. Егерь решил оставить в машине Хабиба с пулемётом – пусть прикрывает группу в случае отхода, да и за машиной заодно приглядит. -“Небо” ответь “Меткому”! – крикнул в рацию Терех. -На связи! – ответила рация. -Мы на месте! Взлёт! -Принял! – коротко отозвалась рация, и через некоторое время послышался шум нарастающих оборотов несущего винта. -Скоро прикрытие будет! – обрадовано сообщил Егерь. Группа слега оживилось, кто-то тихо переговаривался между собой, послышался сдавленный смех. Хотя само это мрачное место было чуждо веселью и радости. Где-то недалеко слышался хруст веток – какой-то крупный зверь ломиться сквозь заваленный лесным мусором лес. Егерь покрепче перехватил цевье автомата. Они шли по следу, прошли уже порядка полу километра, когда след оборвался в глубоком бетонном колодце. Показалось, что пахнет костром, дымом. Решено было отходить назад, вертолёт улетел в сторону лагеря боевиков. И тут до слуха Егеря донёсся тихий мужской голос. Он поднял руку, подавая сигнал своей группе к остановке, и группа тут же заняла удобные для стрельбы позиции. Все вслушивались в невнятное бормотание, которое доносилось из-за деревьев. Чуткий слух Егеря уловил немецкие слова, сливавшиеся в пение, послышался скрипучий, словно скрип несмазанных дверных петель, звук губной гармони. Запах костра стал явным, отчётливым, его чувствовали все. Снова послышался треск веток. Терех крался тихо, шёл на звук, внимательно глядя под ноги, боясь наступить на растяжку, ветку, или угадить в какую-нибудь ловушку. Почву, перед тем как наступить, он прощупывал ногой, и лишь после этого наступал на это место. Перед ним, за кустами, сидел немец с закрытыми глазами, в намокшей от воды форме, вновь взявший в руки гармошку. Немец был офицером, но под серой, распахнутой шинелью он был в одних лишь трусах. Армейские, проклёпанные ботинки были одеты на босу ногу. Он сидел на сгнившем бревне, перед ним полыхал еле теплящийся костёр. На земле стояла бутылка и стакан, вокруг него разбросаны поломанные папиросы. Немец покачивался из стороны в сторону, в такт своей нескладной музыке, которую он извлекал из гармони. Качания из стороны в сторону усилились, и человек не совладал с равновесием, и завалился на спину. Удивительным было то, что даже упав, он не выпустил гармони из рук, и так же, не открывая глаз, принялся вновь наигрывать какой-то нескладный мотив, но уже лёжа. Немецкий автомат, устаревшей конструкции, безучастно валялся рядом с офицером, – он был изрядно запылён но, несмотря на это, Терех заметил, что оружие новое – воронение нигде
