Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
где копыта свои откидывать – тут, или в пяти километрах отсюда! Только там тебя так пристрелят, что ты и слова прощального сказать не успеешь; а здесь мы им самим сраку намылим, чтобы помнили паскуды, чтобы всю жизнь помнили и детям рассказывали про силу русского мужика! -Как кому умирать – у каждого свой выбор, не тебе решать! – мягко, но уверенно произнёс Шкас. – Мы с Грифом и Винтом уходим! – он нагнулся, и поднял свой автомат. -Я с Терехом! – сказал Винт. -Подумай, пацан, с нами у тебя больше шансов! -Ты спрашивал, откуда я? Я из Зеленограда, у нас не принято от беды бегать! Для вас я – баранчик* при прокуроре зелёном** – жрать нечего будет, так вы же меня на канте*** и загасите! Я с Терехом остаюсь! (*Человек, которого берут в побег, для того, чтобы потом съесть / **Побег из лагеря / *** На отдыхе, привале). -Ты смотри, какой борзый! – удивился Гриф. -Да ладно, дохлому простительно – ведь они уже, считай, дубари! – усмехнулся Шкас. Под прицелами автоматов, двое мужчин медленно, словно прогуливаясь по парку, уходили прочь от бетонного “ДОТ-а”. **** -Было бы неплохо проникнуть в бункер; – говорил Дмитрий, когда Гриф и Шкас растворились среди деревьев. -Да, лопат, чтобы вырыть хоть небольшие окопы, у нас тоже нет! Бетонные стены нас бы защитили лучше, чем любой окоп! – говорил Егерь. Афганец тяжело дышал, ему было трудно говорить, и он лишь слушал разговоры незнакомых, но близких ему по духу, людей. Он знал, кого спасал. Егерь подошёл к самому углу бетонного колпака, чтоб не попасть в сектор обстрела, и закричал: -Мужики, открывайте, внатуре, мы вас не тронем! Чех нас кинул, он пытался нас завалить – но его самого замочили! Крап ещё жив, но думаю, это ненадолго! Скоро сюда прилетит Фриц со своими людьми, и тога нам край, мужики! Они нас всех тут похоронят! Если вы нас впустите, то мы постараемся продержаться против Фрица пару дней! Ваш друг истекает кровью – мы не можем ему помочь, вы его сами подстрелили! Давайте дружить, пацаны, мы к вам без претензий, враг у нас теперь общий! Открывайте – не глупите! Очередь пулемёта вспорола почву, невдалеке от Егеря. Он сплюнул. -Зря вы так! Думайте, пока вертушка не вернулась, и пока ваш друг не помер! Время шло, Егерь и Винт обосновались за возвышающимся над поверхностью земли бетонным сооружением. Развели костёр, в кузове “Т-3″ нашли несколько целых банок тушёнки, сухари. Пособирали разбросанные по кузову автоматные патроны. Винт принёс с реки воду. Тут из амбразуры вылетело несколько банок с тушёнкой, несколько упаковок армейских галет времён Великой войны, пакет с макаронами, аптечка с бинтами и бутылью с тёмно жёлтым содержимым – для перевязки Бориса. -Стрелять не будете? – спросил Егерь, и тут же вошел в сектор обстрела. Закопченное дуло пулемёта внимательно следило
за его движениями. Николай поднял продукты и медикаменты, пообещав попробовать извлечь из руки Бориса пулю. Он сдержал обещание, выковырял пулю масляными пассатижами, из набора инструментов подбитой на поле машины. Щедро обработал рану жидкостью из бутылки – которой оказался спирт, щедро разбавленный йодом. Егерь сразу понял, для чего это сделано, и показал кулак почувствовавшему знакомый запах Винту: -Щитовидную железу сожжёшь! Ёда больше капли нельзя внутрь принимать, а в этой бутыли его едва ли не больше спирта! Так же он обработал раны стрелка Андрея. Он внимательно осмотрел его раздетое, и протёртое смоченной в воде травой тело. Переломов, к своему удивлению, Егерь на нём не обнаружил: -Короче жить будешь! Егерь посмотрел на белое лицо Бориса: -Чего, хреново тебе, фашист? -Пошлёл ты; – отозвался тот. -Надо посмотреть, что у тебя там! – и Егерь бесцеремонно сдёрнул с его плеч окровавленную шинель. Пулевая рана, из которой Николай вытаскивал пулю, набухла, покраснела. -А вот это уже действительно плохо! – прокомментировал увиденное Егерь. -Что там? – сухо поинтересовался Борис. -Инфекция попала в рану, если в течении часа или двух не почистить рану, и не обработать её должным образом – ты не жилец. Борис закрыл глаза, безвольно уронив голову на бетон за спиной: -Б*#дь! – выругался он. -Надо дома оставлять! – заметил Винт. Борис устало прикрыл глаза: -Так я и оставил её, суку, дома! Из-за неё всё это началось! Если бы не эта шмара, ковырял бы сейчас себе потихонечку какой-нибудь блиндажик, попивал бы водочку, смолил бы косячок… Эх, жизнь жестянка! – вздохнул он. -Да что ты за жизнь знаешь? – спросил его Егерь. Борис помолчал с полминуты, и ответил: -Ничего! Теперь молчали все, каждый думал о своём – и мысли эти были тяжёлыми. Издалека донёсся еле уловимый стрекот, и приглушённый звук мотора. -Начинается! – нервно произнёс Афганец, который раньше других уловил хорошо знакомый звук. Вертолёт сел, не выключая двигателя, через несколько минут снова поднялся в небо,
