Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
с руки нам эту шахту подрывать, пока; – сказал Симак, – Тем более, что уже темнеет, а может уже и темно – на улицу при таком раскладе лучше не высовываться! -А как же диверсионные вылазки? – спросил Левинц. -Пока отложим. Следующей ночью видно будет! – отозвался Егерь, отодвинув опустевшую тарелку. Борис поднялся, опираясь одной рукой на основание кровати, протиснувшись между молчавшей Светой он вышел из-за стола, и направился к двери. Через некоторое время он вернулся, мрачное лицо его преобразилось, в глазах горели весёлые огоньки. Он нёс в руках три бутылки шнапса. В оживившемся спальном расположении раздался одобрительный гомон. Серёга скорбно опустил голову. К трём бутылкам присовокупилась канистра с чистым спиртом, которого в ней было почти десять литров. Они пили, забыв про врага, который находился над ними, и может, вынашивал коварный план, по уничтожению сооружения, но их это не волновало. Они пили, рассказывая друг другу различные смешные случаи из жизни, лишь Афганец пил молча, не чокаясь ни с кем; молчал и Курсант, игнорируя общее веселье. Левинц сразу стал прежним Левинцом – он громко смеялся, похабно шутил, за что даже получил звонкую пощёчину от Алёны, он снова напялил на голову офицерскую фуражку с блестящим козырьком, и теперь он снова был похож на пьяного немецкого офицера. Симак, видя напряжённого Афганца, тоже смолк, это заметил Егерь, и подсел к нему: -Ну что загрустил, дружище? – спросил он у Симака. -А что радоваться? Особых причин то и нет! -Живы – и то радость! -Это пока шнапс в стаканах. А что потом? -А потом – будет потом, тогда и подумаем! И Егерь наполнил опустевший стакан Симака. Жидкость как-то медленно перетекала из стеклянной бутылки, и Симак невольно залюбовался этим процессом: емкость теряла жидкость, из горла выпадала большая растянутая в длину капля, перетекающая в стакан. И тут же бутыль всасывала в себя воздух, таким же объёмом, что и вытекшая жидкость. И вновь новая порция жидкости подступала к бутылочному горлу, по освобождённому воздухом стеклянному руслу и длинной каплей падала в стакан. Этот водопад, разделяющий спиртное с воздухом на равные порции, невольно притянул и внимание самого наливающего, и он не заметил, как шнапс потёк через край стакана. Но это заметил Левинц, и окрикнул Егеря: -Эй, ты чего творишь? Егерь тут же одёрнул руку, но по поверхности сбитых шершавых досок потёк небольшой ручей, частично впитавшийся в крашенное зелёной краской дерево. Струйка добежала до края стола, и жидкость пролилась на пол. Егерь поставил бутыль на стол, и перевёл взгляд на Афганца, сидевшего с полным стаканом руке: -Ты чего? -Да так! – отмахнулся тот. – Не смотри на меня, гуляйте. -Нет уж, говори, что тебя гложет? – настаивал Егерь. Афганец помолчал, затем резко поднёс стакан к губам и залпом влил в себя жидкость. -Уважаю! – прокомментировал Левинц. – Умеет мужик пить! -Такой расклад, – начал не поморщившийся после выпитого Стрелок, – Пил я как-то с одним стариком, я думал он того, – Андрей покрутил пустым стаканом перед своим лицом, – Белку поймал. Такое фуфло прогонял, после пол литра, что я уж испугался, не кинулся бы он на меня! Он говорил, а изо рта текла пена. Говорил он, что где-то здесь люди в лесу пропадают, и что один раз он сам тут заблудился, и наткнулся вроде как на этот самый колодец, о котором вы толкуете. Тут и решил заночевать. Проснулся от того, что почувствовал, что его кто-то дёргает. Спросони подумал, что грибники его нашли, или лесники. Обрадовался даже, а глаза открыл – и увидел руку, которая торчит из колодца, рука та чёрная была. И его так крепко за плечё эта рука держала, у него аж слёзы из глаз от боли потекли. И тянет эта рука его вниз. Он вырвался, с трудом, но кусок его плеча вместе с одеждой остался в той руке, он бежал, истекая кровью. Выбежал на поле, бежал, пока его не оставили силы. Он упал, и потерял сознание. Очнулся от сильной боли, уже в полной темноте он увидел сидящую перед ним птицу, размером с собаку – у этой птицы было лицо человека. И это лицо склонилось над его плечом. Он поднял голову, и увидел что тварь пожирает его, отрывает острыми зубами куски его плоти, вырывая их из раны. Птица почувствовала его взгляд, и прекратила своё страшное занятие. Она посмотрела на него, прям в глаза, он оттолкнул её рукой, и долго бежал через лес, птица догоняла его, и вгрызалась то в плечё, то в спину, то в руку. Он стряхивал её, отбивался, как мог – и бежал спецом через кусты. В общем, неизвестно как, но к утру он выбежал к деревне. Он не помнил, как он выходил к людям, не помнил, как его везли в больницу. Его менты допрашивали, затем его в дурку определили, где он и провёл шесть или семь лет. -Да-а, стрёмная история! – сказал притихший Винт. -Нет, история не стрёмная – бред есть бред, к тому же он клиент “белого дома”. Стрёмно мне стало, когда
