Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
с вами! – сказал Афганец. – Что мне тут высиживать. Этот, – он кивнул на Левинца, – Хоть молодой, у него интерес – девки, а я что? -Андрюх, – сказал Егерь, – Ты опытный человек, жизни повидавший, побудь, мало ли что! К тому же вы оба с травмами! -Да и ты тоже ранен! – вяло отозвался Афганец, усаживаясь на кровать. -Вот и ладно! – тихо сказал Егерь. – А раны на мне затянулись – не болят совсем… Они вооружились, взяв с собой автоматы, гранаты и запас патрон. Первым шёл Серёга, освещая путь фонарём. В некоторых местах лампы, освещающие коридор, перегорели, и местами коридор утопал во тьме. Они шли к первому “БК”. Шли молча, слушая ставшее привычным для “хозяев” подземелья чавканье и хлюпанье под ногами. Частая стрельба становилась то громче, то тише. Звук хорошо доносился до ушей, когда товарищи проходили мимо очередной лестницы ведущей в боевой каземат, сверху, через створки амбразуры, и доносился звук стрельбы. По этому звуку они поняли, что подходят к своей цели, “БК” ?1. Открыв мягкие от толстого слоя ржавчины броне-шторы, защищающие и маскирующие амбразуру, Егерь просунул в окно ствол винтовки. Серёга принялся разматывать пулемёт, снятый им со станка, и бережно обёрнутый промасленной тканью. Из-за сильной влажности Серёга боялся, что детали пулемёта и его механизмы могут покрыться ржавчиной, их основное оружие, их спасение, может просто отказать в самый ответственный момент. Оружейного масла было много – немцы хранили его в стеклянных бутылях, с пластиковыми пробками-воронками, из которых следовало заполнять личные оружейные маслёнки. Беркут не скупился, и щедро промаслил разобранное им оружие после чистки от консервационного сала. Бутылку с маслом он приволок сюда – на рабочее место, чтоб она всегда была под рукой. Серёга обливал ленту для пулемёта этим маслом, и при стрельбе ему даже показалось, что благодаря этому темп стрельбы значительно увеличился. Пулемёт работал чётко, очереди были ровными, с одинаковыми промежутками между выстрелами, оружие работало как единый отлаженный и точный механизм. Правда, благодаря щедро промасленным патронам, из ствола оружия при интенсивной стрельбе выходило больше дыма, чем должно быть, и помещение “БК” быстро наполнялось запахом пороха смешанным с вонью сгоревшего масла. Зато, масло, выталкиваемое через ствол вместе с пулей, промазывало ствол и снимало с его стенок копоть – износ ствола значительно уменьшался. Промасленный патрон подмазывал и сам механизм пулемёта, изнутри, непосредственно во время работы “машиненгевера”. На улице слышалась автоматическая стрельба, где-то на поле взлетали осветительные ракеты – одна за другой, события, разворачивающиеся сейчас там, напомнили Егерю прошедшую ночь. Он всматривался в линзу оптического прицела, видел лишь вспышки вдалеке, между кустами и деревьями. -Зарос лес! – подумал Егерь, и представил, что край леса раньше был на линии сооружения. Из амбразуры простреливалась значительная часть поля. Он поразился немецкой расчётливости, которая, судя по рассказам Симака и Беркута, им не очень помогла в этом конкретном случае. -Атас! – он резко отскочил от окна. В помещении было темно, но привыкшие к темноте глаза напарников быстро уловили его движение. Серёга, возившийся сидя на коленях у станка, отскочил в сторону, сдёрнув не прикрученное ещё оружие. Вся группа из пяти человек, без давки, следуя друг за другом как по заранее отработанной очерёдности, покинула помещение, бросившись по лестнице в потерну. Последним был Беркут, он прыгнул спиной вниз, зная, что скорость падения его тела будет быстрее скорости бегущего перед ним человека. Тяжёлый пулемёт он держал перед собой, как бы защищаясь от неведомой угрозы. Он видел, как словно в замедленной съёмке к “ДОТ-у” приближается светящийся шар. Беркут в этот момент находился в полёте, и если б не бежавший перед ним Егерь, то он переломал бы себе хребет, стукнувшись спиной о бетонный пол под крутым скатом лестницы. Раздался взрыв, оглушительный, словно гром наполнивший помещение невидимыми раскатами. Он видел, как приближающийся огненный шар превратился в пламя, заполнившие помещение “БК”. Он видел, как огненный шар, влетевший в бетонную комнату, медленно разрастался – время остановилось, воздух превратился в прозрачный кисель, окутавший пространство вокруг Беркута. Он видел, как граница разрастающегося шара догоняет его, скорость его небольшого, но спасительно полёта была меньше скорости роста этого шара. Сам не понимая как, он увидел, что ствол пулемёта смотрит как раз в сторону амбразуры – туда, откуда прилетело это наваждение. Он нажал на курок готового к стрельбе пулемёта, он будто бы чувствовал, как пружины неохотно толкают механизмы, и как через целую вечность раздался приглушённый
