Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
через ночную оптику, хотя это тоже сомнительно, поскольку мы в помещении, и через маленькое окно инфрокрасные лучи не будут отражаться. То есть видно, что тут у нас твориться, не будет. Скорее всего, нас срисовали через тепловизионный прицел или через такой же бинокль. Но это довольно дорогие игрушки! Такой прицел стоит от половины “ляма”, и то – самый простенький, у нормального прицела цена переваливает за “лям”! Чех подумывал о закупке таких, но узнав цену купил лишь один, для себя, чтоб на охоту с ним ходить! Но на охоте он уронил свою винтовку в воду, и дорогостоящий прибор сдох. Он его со злости, по пьяни разумеется, об камень расколол – на публику сыграл. Мол, вот я какой, могу себе позволить расколоть игрушку стоимостью в полмиллиона! И ведь добился своего – бойцы потом как-то забыли, что прицел жо*#рукий Чех выронил вместе с винтовкой, а вот то что он его швырнул о камень в приступе злости – вот это все помнили, и передавали друг другу, какой мол босс у нас свирепый и крутой! -Так что делать? Если они с таким прицелом, то они в миг нас снимут! – перебил впавшего в воспоминания Егеря Симак. -Да, с того же “РПГ”; – согласился Беркут, – Есть у Фрица такие игрушки, но они все на вооружении у его отряда – “Зенит”. Это диверсанты и штурмовики в одном флаконе, серьёзные ребята, в рукопашку с ними не вступайте, даже если у вас нож, а он безоружен. Через прицел они нас спалят, и шмальнут из “РПГ”: термобарической гранатой – разнесёт в клочья и нас, и эту дверку! -Что предлагаешь? – спросил Егерь. -Идите в казарму, за гранатами, нужно ставить растяжки. Дверь за собой закройте, и следующие двери закрывайте. Оставьте мне один “калаш”, пару магазинов и “Парабеллум” или “ПМ”. Постараюсь их задержать. -Что, погеройствовать решил? – с нервной усмешкой спросил Егерь. -У нас нет другого выхода, иначе они нас здесь всех накроют, с одной гранаты! Накроют нас, и спокойно пройдут в казарму, для бойцов “Зенита” двоих раненных скрутить – вообще не дело! – говорил Беркут. – Короче, хана нам! Фриц нас в расход пустит – мы ему нахрен не нужны. Он расчётливый тип, я до сих пор удивляюсь, как он нас тогда отпустил?! Ведь не было такого, чтоб он вот так, взял и отпустил кого-то! Он отпускал людей, но после того, как они на него пару лет по батрачат, или за солидный выкуп, а чтоб так! Да ещё и долг простить! Второй раз такое не пройдёт, это я точно говорю! К тому же у него здесь свой интерес, и лишние свидетели ему совсем не в елку! Всё – валите! -Камрад, я тебя не оставлю! – сказал Симак. – Это вообще не твоя война, чтоб вот так свою жизнь отдавать, за нас! -Иди Симак, ты пацан, я знаю, но у тебя там Алёна, она же тебя любит! Ты ей нужен, иди к ней! У тебя там кореш, Левинц – он тоже нормальный малый, да вот как-то у нас дружба не сложилась, но при других обстоятельствах я уверен, что мы б скорешились! У меня – никого, один я, и терять мне нечего! -Пойдём, Симак, он тему говорит! Кто-то должен тут остаться! – сказал Егерь. -Ну так останься ты! – с вызовом бросил Симак. Егерь посмотрел куда-то мимо, его лицо, в синеватом отсвете фонаря Мишина, было расслабленно, не один мускул не дёрнулся: -Не вопрос, давай “машинку”! – и он положил ладонь на ствол пулемёта. – Только давайте резче, иначе в натуре, пока телится тут будем, нас всех и перех*#ачат, и девчонок погубят вообще не за что! – добавил он. Серёга сбросил руку Егеря со ствола: -Решили уже, Симак, не гони волну, я останусь! – твёрдо сказал он. -Идите, я догоню! – тихо сказал Симак Егерю. – Вот только попрощаюсь с другом! Егерь с Курсантом и Дмитрием уже перешагнули за порог двери, ведущей в следующую потерну, и медленно зашагали в сторону казармы. Лучик фонарика замигал удаляясь, а в помещении бетонного тамбура стало совсем темно. -Иди Симак, я давно умер, ещё тогда, когда сдыбался с Фрицем! Я пленных казнил, Симак, я – мразь! Несмотря на полную темноту, Симак почувствовал, что по щекам товарища текут слёзы. -Восемь человек я своими руками убил, камрад, они у меня каждую ночь перед глазами! Если б они с оружием были, а я их так, безоружных, не виноватых не в чём людей! Их к стене ставили, а я в расстрельной команде… каждому стрелку своя цель… промахнёшься – обвинят в потакании и симпатии к преступнику, и самого к стене поставят! Этот Фриц, он же в натуре Фриц, он не человек! А одного, старичка дряхлого, он лично меня заставил заерзать, ножом, как свинью, перед всеми… Я помню, как тот смотрел на меня, я помню его взгляд; я помню горячую кровь, которая фонтанами брызгала мне на руки, его последний хрип… Я должен был прирезать эту мразь – Фрица, а не беззащитного старика, которого в Город привёз кто-то из вояк. Но я испугался. Но теперь я не испугаюсь! Иди, настал мой час платить по счетам! Восемь человек убил – восемь и спасу! Иди! Симак развернулся, подошёл к двери, за которой скрылась только что три человека, постоял
