Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
не особо сильный. -Если так, – присоединился к разговору Егерь. – То день или два. Ещё они могут попробовать взорвать второй “ДОТ”, и через него спуститься в потерну. -Для этого понадобится много взрывчатки! – возразил Симак. – Бетон там толстый, да и закладные швеллеры – раз в пять толще железнодорожного рельса будут. Они рискуют обрушить каземат, поэтому они не будут взрывать “ДОТ”. -Но они могут прожечь броню, как в первом “ДОТ-е”; – не сдавался Егерь. -Могут, – согласился Симак, – Я об этом и не подумал. -Так мы тут и собрались, чтобы думать! – добавил Егерь. -Давайте взорвём нах*# проход между четвёртым “ДОТ-ом”, и расположением? – предложил Левинц. -Близко. Можем сами пострадать! – не согласился Егерь. -А что, если открыть броне-дверь, пройти в лабораторию, закрыть эту дверь и вывести из строя механизм запора, и отсечь Фрица от нас этой самой дверью? – предложил Винт. Афганец безучастно слушал, лёжа на кровати. Он меланхолично крутил настройки трофейной рации, вслушиваясь в монотонное шипение. Казалось, что он занять своими мыслями, не связанными со сложившейся ситуацией, казавшейся безвыходной. Алёна сидела рядом с Симаком, и иногда критически оглядывала перепачканного сажей парня. История с гранатомётчиком, и засадой в потерне, сильно озаботила девушку. Симак пересёкся с ней взглядами, и будто бы прочитав упрёк в глазах девушки, виновато отвёл взгляд в сторону. Света сидела рядом с Алёной, по ней было видно, что девушка сильно устала от вечно пьяного Бориса, от этого немецкого бункера, от запаха плесени, от крови и пороховой гари, запах которой мужчины приносили с собой из длинных тёмных коридоров. Руки её мелко подрагивали – она понимала, что они в западне, и единственный выход – немногим лучше, чем сдаться в плен Фрицу, и ждать милости от его бойцов. Понимала она так же, что милости от него она точно не дождётся. Мужчин, скорее всего, расстреляют – так говорил Афганец, а вот женщин наверняка отдадут изголодавшимся по женскому обществу солдатам. Наигравшись с девушками, они пустят им по пуле в лоб, так же как и остальным. Она это понимала, но всё же не хотела идти за ту страшную, железную дверь, за которой по ночам она слышала тихое скрежетание, будто бы замёрзшая на улице собака скреблась в дверь когтистой лапой, упрашивая хозяина впустить её в тёплое помещение. Света никому об этом не говорила, боялась, что сочтут за сумасшедшую, подумают, что от долгого нахождения под землёй у девушки начались галлюцинации. Но оказалось, что этот скрежет слышала не она одна. -А что если другого выхода нет? – спросил Мишин. – Если в лаборатории – тупик? -Но мы хотя бы попытаемся! – Не сдавался Егерь. – Лично я буду драться до последнего патрона, а потом буду резать и рвать зубами! Мы могли б разделиться, – наверное, многие из вас думают об этом. Но это будет самой большой нашей ошибкой. В группе мы всегда сможем дать более
результативный бой, да и сдаётся мне, что лишним автомат, там, – он кивнул в сторону двери, – не будет. -Голосуем? – предложил Дмитрий. -Смысл? – спросил его Симак. – Одна у нас дорога, голосуй не голосуй… **** Собрав всё оружие в расположении, друзья с уважением оглядели разложенный на кроватях арсенал. Казалось, что то, что они сейчас перед собой видят – есть не что иное, как документальные кадры криминальной хроники. Но этим страшным арсеналом предстояло воспользоваться именно им. Это арсенал был их спасением, единственным, что могло бы защитить друзей от неведомой, много лет заточённой за толстыми стенами подземки, опасности. Симак первым подошёл к одной из кроватей, и взял свой подарок, который ему вручил Аскет – автомат “АКС74У”. Патронов “5,45х39″ было немного, они лежали отдельной, небольшой горкой, и по большей части являлись трофейными. Рядом с этой горкой лежала другая, чуть побольше – патроны 7,62х39. Егерь взял себе “АКМС”, и сев рядом с Симаком, тоже принялся снаряжать магазины. Симак принялся сноровисто набивать патронами опустевшие за последние дни магазины. Подошёл Левинц, и лихо подхватил свою “Сайгу”. Единственный, усиленный до восьми патронов, магазин, был уже снаряжён, и Левинц прихватил с кровати несколько немецких гранат. У Афганца был “ПКМ” с двумя коробами магазинов по двести патронов. Беркут держал “MG”, патронов к которому было много, настолько, что пришлось распределять их по рюкзакам друзей. Винт выбрал “M-98″ – несмотря на то, что воевать им предстояло в помещении, возможность стрельбы с большой дистанции не исключалась. Мишин вооружился автоматом “MP-40”, пистолетом “Luger P08”, так же прихватил с собою несколько гранат. Те, кому не хватило рюкзаков, воспользовались найденными на складе немецкими ранцами болотного цвета, которые Борис обозвал “Tornister-34”, или пеналами от противогаза “Gasmaske-38”,
