Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
теперь мы за кого воюем? За какие-то листы крашенной бумаги? Я не хочу так жить, я не хочу быть наёмником, готовым за деньги унижаться и выполнять чужие приказы, против которых твоё нутро, твоя сущность! Теперь нет Родины, есть страна, Федерация, мать её, где каждый сам за себя, как волки в лесу живём – кто слабее – того и в расход! И своих ведь бьём, наших, может убитые нами люди – наши родственники через колено, мать их! Раньше страной правили, помнили, что от их действий зависит миллионы жизней и судеб, а теперь что? Теперь каждый думает о себе, о деньгах этих! -Но ты же сам сюда пришёл? – сказал Симак. – Никто не заставлял же! Егерь сел. -Пришёл, – согласился он, сбавив тон. – А куда мне ещё идти? На работу, которой просто нет? Ждёшь, пока освободится место у станка, и вкалываешь за копеечную зарплату, оставляя всё своё здоровье у этого станка. А тот, кто руководит тобой – пухнет от жира, день ото дня. Он тратит деньги, чтобы набить до отказа своё пузо икрой – потому, что хлеб для него уже не еда! А потом он тратит деньги на то, чтоб врачи вырезали нажитый жир, поправили заплывшее лицо, вылечили геморрой в жирной заднице. Его дети получили от своего родителя карт-бланш на жизнь, и вправе творить, что вздумается. Их с детства учат, как грабить нас, простых людей, как делать так, чтобы мы не доживали до своих пенсий, чтоб наши дети не знали ничего, кроме шлака, которым им забивают голову с телеэкранов и интернетов! Чтоб они были рабами – как и мы! Чтоб всю жизнь рвали ж*#у за подачку, которой едва хватает на жизнь. Раньше в стране жили граждане, товарищи, а теперь – телезрители, потребители и пользователи, мать их! -Всё это было и раньше, только всё это по-другому называлось! -Что было раньше? Тебе годов самому сколько? Ты там был? Ты видел, как было? Ну вот и молчи тогда, когда речь заходит о том, чего ты не знаешь наверняка! Раньше, если ты работаешь – то ты в почёте, раньше по ящику вместо голых бабьих ж*п показывали героев труда, которые были обеспечены государством всем необходимым. Случись у тебя беда, болезнь – тебя вылечат и, зная это, людям жилось легко – они были уверенны в завтрашнем дне. Денег хватало на семью, и ещё оставалось на кабак, и на прочие радости жизни. Денег было много – даже тратить было не на что: продукты копеечные, – а всё остальное тебе государство бесплатно выдаёт. Машину – ну тут да, люди стояли в очередях. Но разве в этих машинах есть счастье человека и его свобода? А что теперь? Ты можешь легко купить машину, но заплати за страховку и прочую трехом*#ию, заплати за бензин, который выкачивают из нашей земли, и продают нам по экспортным ценам, словно мы – не хозяева этой нефти! Это тоже самое, что поставить счётчик на деревенский колодец, и брать мзду за каждый литр воды. Нефть – она наша, народная, общая, и впаривать нам её по экспортным ценам – это перебор. Везде кидалово, каждый думает о том, как объегорить друг друга. И со станка меня сняли – ты воевал, проливал кровь за Родину, рисковал жизнью, убивал врагов – а тебе говорят: “вы нам не подходите из-за судимости”. И смотрят на тебя, как на второсортную колбасу с истёкшим сроком годности: мол, что стоишь, проваливай, нам “Афганцы” не нужны – вы отморозки и бандиты. Я ему съездил тогда, с ноги, он, эта падла очкастая, несколько раз перевернулся, пока башкой в шкаф не упёрся. Думал – “закроют” второй раз, но обошлось, очкарик не побежал заяву катать. Грузчиком работал – куда деваться, жену с дочей кормить чем-то надо! Чех сам ко мне подкатил с предложением работы. Тут дочь заболела, лечить её – денег не было, и я пошёл к Чеху. Так я тут оказался. Дочь болеет до сих пор, нужна операция, на которую я коплю деньги и, получив расчёт за эту лесную вылазку, я мог бы помахать рукой этому ублюдку Чеху. Н да что теперь – его уже и нет, но его место быстро займёт точно такой же ублюдок, например, Еремей. Спорить с Егерем не хотелось, сейчас он был на взводе, да и мужик он был правильный. За спинами раздались шаги – это шёл Серёга с “машиненгевером” в руках, и Левинц. -Что за шум? – бодро поинтересовался Борис. – А драки нет! – добавил он, усаживаясь на принесённый им ящик из-под письменного стола. -Что решили, с патронами? – спросил Симак, проигнорировав его замечание про шум. -Наёмник нашёл бронебойные! – отозвался Серёга, устраивая свой пулемёт на полу. – Со стальным сердечником, бронебойно-зажигательные – то, что доктор прописал! -Немцы такие делали, под парабеллум? – удивился Симак. -А то! – подтвердил Серёга. – Аскет молоток – он подумал, что если у немцев были патроны с бронебойными пулями для винтовок, то должны быть и для автоматов. Из патронов 9х19 мы выгребли все, что было на складе. Из них половина оказалась со сталью внутри. У них головки пуль чёрные, с красными поясками! -Симак, не бзди, мы выпотрошим этих тварей! – заявил Левинц. – Пусть только сунут сюда
