Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
случае, я останусь там, в этом “ДОТ-е”, или чтобы это не было. Буду там жить, и потихонечку восстанавливать выкопанные из земли трофеи. В этом лесу меня никто не найдёт! Когда буду готов, когда Крап позабудет обо мне, я нанесу ему удар в спину – пристрелю эту падлу, или взорву, вместе с его быками! Симак, от тебя мне нужно одно – помоги мне найти это грёбанное сооружение! Без тебя я его стопудняк не найду! -А этот Крап, он реально крутой? -Сам я его ни разу не видел. Молодость он провёл на зоне. Сейчас он коронован – но живёт не по понятиям, за ним стоят большие люди, щупальца которых идут к самому верху. Мне знающие люди, – те, кто в теме, – сказали, что “к бабке не ходи”, а закопают меня через неделю – крайний срок.
Говорят, что Крап этот, из-за своего Вилли, меня из-под земли достанет. Говорят, что даже если он меня в прямом смысле из-под земли откопает, уже холодного, то надругается над трупом, расчленит, и утопит в параше останки или скормит свиньям – но просто так не отпустит. Деньгами от него не откупишься – у него этих денег до ж*#ы… Короче хреново дело. Он отмороженный на всю голову, для него люди – как игрушки – поиграл и выбросил. Шлюхи у него одноразовые, говорят, что трахнув бабу ему западло, что её после него кто-то трахать будет, и кичиться тем, что трахал бабу Крапа. Говорят, что он избивает до смерти бедных девок, что на его даче специальная комната есть, со стенами, облицованными красной плиткой, и в полу есть слив для воды. Говорят, что он может всю ночь пи*#ить девку в той комнате до смерти – такое удовольствие ему доставляет вид медленно исходящей из тела души. Но это слухи – насколько это правда, я не знаю. После поджога магазина я начал интересоваться этим Крапом, и многое о нём узнал. Ещё говорят, что он любит развлечься, выпустив в лес стайку “БОМЖ-ей”, и погоняться за ними с автоматами и пулемётами. Говорят, что он любит тех людей, в которых есть внутренний стержень – для него самый смак этот самый стержень наружу из человека вытащить, и сломать об коленку. Любит он ломать людей, чтобы те на коленях у него прощение вымаливали, чтобы с кровавыми пузырями сопли из переломанных носов текли. Короче, много чего про него говорят – остаётся только удивляться, как я раньше про него ничего не слышал!? Мразь это одним словом, Симак! Столько людей он загубил, что его в пору Палачом окрестить. -Ладно, что-нибудь придумаем – в лесу, на свежем воздухе голова лучше работает; – ответил я. Между тем мимо промелькнуло здание придорожной закусочной, я остановился и сдал назад. ****Поворот судьбы**** Мы вышли с Борисом из машины, размяли затёкшие ноги, разогнули спины, и направились в небольшое, одноэтажное помещение, с большой вывеской, на белом фоне которой написано выцветшими, бывшими когда-то красными, буквами: “шашлык – кофе”. Стоянка перед “шашлычной” была пуста, за исключением одиноко стоящей зелёной “девятки”. Проходя мимо этой машины, я ощутил тепло, исходящие от капота – кроме тепла, от машины исходили невидимые глазом волны, от которых на душе становилось не спокойно, тревожно. “Да что со мною такое твориться?” – подумал я, вспоминая свои сегодняшние тревоги, которые преследуют меня с самого утра. Может, всё это простое самовнушение? Сначала мне приснился сон, про отморозка, который вонзал в меня нож. Затем Маше тоже приснился какой-то страшный сон, после которого она стала сама не своя. Заказав себе по чёрному кофе и по два шашлыка, мы направились на улицу, где под навесом располагались белые пластиковые столики и такие же стулья вокруг них, заслоняемые от солнца пыльными и зажринными тентами-зонтиками. Народу здесь не было, и мы выбрали самое чистое, и расположенное с краю место. Через минут пять нам принесли наш заказ, и мы принялись уплетать пахнущее дымом и острыми приправами мясо, с капающим ещё не остывшим жиром. Мясо было жестковато – видимо, оно перележало на мангале. Само мясо, вопреки ожиданию, оказалось абсолютно сухим внутри – скорее всего, перед тем как подать, шашлык хорошенько облили растопленным жиром. С приправами, пожалуй, тоже переборщили – так иногда делают, чтобы сбить кислый привкус залежавшегося мяса. Выругавшись про себя, и отогнав уличающие заведение в мошенничестве мысли, я принялся есть – в животе было пусто, а то, что мясо не свежее – плевать, “в поле” нам и не такое приходилось есть! Справа от нас сидел молодой мужик, бритый наголо в белоснежной кепке, которую пересекали три чёрные полосы. Он периодически косился в нашу сторону, отчётливо чувствовался чужой взгляд. Заметив внимание с нашей стороны, он встал, прошёл мимо нас, и довольно сильно толкнул стул, на котором сидел Левинц, отчего тот слегка покачнулся. Левинц бросил едкий взгляд в сторону удаляющегося, и стал медленно подниматься со стула. Затем, сорвав зубами с шампура приличный
