Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
двадцать, а то и тридцать лет занимаются поиском. Да что уж там, сразу после окончания Великой Отечественной войны, по всей стране появились люди, собирающие оружие и обмундирование поверженного врага, имущество наших солдат. Это даёт право отмечать “день Военного Археолога” девятого мая, поскольку всё, что собиралась до этого дня можно считать официальными военными трофеями. Но брали люди лишь то, что лежало сверху – портативных металлоискателей ещё не было. 90% этих людей составляло население ближайших от места боя сел или деревень, в лице, как правило, местных пацанов. Война обескровила, разорила население страны. У людей не было элементарных, необходимых в повседневном быту вещей, таких как обувь, поясные ремни, одежда, столовые приборы, кастрюли и кружки, и прочие необходимые мелочи, без которых жить просто нельзя. Но всего этого добра хватало с избытком, на полях сражений. Много “трофеев” так же сняли плуги тракторов, обрабатывающих колхозные поля. Кроме “трофеев” эти плуги долгое время поднимали, – и продолжают поднимать до сих пор, – на свет огромное количество костей и различных “ВУ*”. (
Взрывное устройство). Частыми в те послевоенные времена были случаи подрыва тракторов. Трактористы, подчас, отказывались работать на полях. Никакие угрозы, награды и премии не могли компенсировать водителям тракторов пережитые чувства, которые они испытывали, обнаружив на своём плуге полусгнившее тело солдата, в рваной и грязной форме, кости и прочие человеческие останки, называемые сегодняшними поисковиками просто – “маслы
“. (*От слова мосол – кость). Не могло поощрение руководителей компенсировать и страх, который испытывал, пожалуй каждый тракторист послевоенной страны, запуская двигатель своего трактора, перед выездом на полевые работы. Страх, схожий с тем, который испытывает разведчик, перед вылазкой в тыл к противнику; который испытывает обычный пехотинец, перед началом боя. В современной армии этот страх называют “мандраж”. Он считается абсолютно нормальным, в условиях боевых действий. Но не в тихой гражданской жизни. От этого “мандража” у нормального человека к тридцати годам волосы на голове покрываются сединой, словно у дряхлого старца. Руководство колхозов тогда пошло на хитрость – водителями сельхоз техники негласно разрешили принимать “допинг”, перед выездом на работы. Кому-то нужно было пахать эти заросшие за тысячу четыреста восемнадцать дней и ночей войны, поля – обескровленной стране нужны были урожаи. Почему же так случилось, что человеческие останки в большом количестве находили именно на полях, близ деревень? Немцы не любили жить в палатках, и обычно занимали деревни. “Ганс” любил использовать стены домов в качестве прикрытия, деревни, как правило, наши предки возводили на высотах – стратегически выгодных, с точки зрения военной тактики, позициях. Предки ставили дома не абы где, а выбирали места обстоятельно: высокое, сухое место, река в пределах ста метров, поле для засева, лес – всё это должно было быть рядом. В общем, в любой деревне было всё, что нужно солдату: крыша над головой, стены вокруг, печь, вода и еда. Выбор предков стал очень выгоден и нашим войскам, вместе с партизанами – нападения на оккупированные немцами селения чаще всего производились из ближайших лесов, в которых можно было перемещаться скрытно для врага. Потому бои часто проходили в деревнях, или на подступах к ним – на пашнях и в ближайших лесах. Частыми были случаи минирования немцами близ лежащих подступов к деревням. Так же были случаи минирования редких полей с посевами – партизаны голодали, минирование приводило к тому, что подорвавшись, раненный партизан требовал медицинского внимания, а так же обеспечения продовольствием, в свою очередь, уже не являясь боевой единицей отряда. Это и стало причиной того, что земля наших полей была хорошо “удобрена” человеческими телами. В те далёкие, послевоенные времена, жизнь русской деревни поменялось во многом: когда горел деревенский дом, в котором проживали дети, то соседи не торопились его тушить – отходили на почтительное расстояние от пожарища, и наблюдали со стороны за полыхающим жилищем. Причина была не в отсутствии у соседей сострадания к чужому горю. Деревенское пацаньё набивало подвалы и закрома своих хат найденными в ближайших лесах трофеями, в которых, как правило, содержалось значительное количество “ВВ*”:
