Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
я был бы подрезан более быстрой и маневренной машиной, которая, судя по всему, была “одноразовой”. Значит за ними едет другая машина, в которой может находиться и сам Крап. Их план, скорее всего, был такой: должна была произойти авария, реальная, но не слишком сильная, “рядовая”. Я как ненужный свидетель травли Левинца, должен был разбиться насмерть – они мне бы в этом помогли, а Боря, пусть покалеченный, должен попасть на суд к Крапу, где ему будет вынесен приговор, не подлежащий обжалованию. Вот-вот у трассы должна появиться горелая ель – когда то здесь бушевали лесные пожары. После этой ели следовало проехать километра два до Фрицевского поворота. “А вот и ель” – обрадовался я, увидев похожее на черную свечу, дерево. Я сбавил газ и, продолжая сохранять спокойствие, включил правый поворотник, чем ввёл своих преследователей в ступор: как им быть? Или пристрелить бегущую дичь, или позволить ей самой снять с себя шкуру и прыгнуть в котёл с кипящей водой? Они выбрали второе, ведь я свернул на дорогу, ведущую в никуда, в дебри леса, где меня и моего спутника никто и никогда не будет искать. Здесь не будет свидетелей, здесь не помогут водители проезжающих мимо машин – тут их попросту нет; здесь не будет милиции и скорой – это глушь; дорога эта, похожая на старую лесовозную просеку, ведёт в тупик. “Если Фриц подведёт, то нам конец!” – пронеслось в голове. ****Охота **** Ехал я километров 60 в час, “Нива” лихо подпрыгивала на кочках и ямах. Эту дорогу, видимо, хорошо прокатал Фриц: всё было изъезженно зубатыми покрышками квадрациклов, и кое-где виднелись следы родных “УАЗ-овских” покрышек. Парни, ехавшие следом, еле поспевали за нами. Они подумали, что я хочу воспользоваться преимуществом “Нивы”, и оторваться от них на бездорожье! Ехали мы по прямой вырубке, когда-то здесь добывали торф, и были проложены узкоколейки через весь необъятный лес. Но со временем рельсы растащили, всё бросили… Я периодически смотрел в зеркало, на скрывающуюся в клубах поднятой нашими колёсами пыли, “девятку”, – с которой уже наполовину отлетел передний бампер – часть его волочилась по земле. Близился поворот, и я ещё раз глянул на едущую за нами машину – сквозь пыльное облако вдалеке бликовало зеркальным блеском солнце. Рассмотреть источник этого блика у меня не хватило времени – ясно было, что отражается солнце от чего-то хромированного, скорее всего от второй машины бандитов, которая только-только выехала на просеку. У ели, с ободранной корой, я крутанул руль резко вправо, и влетел в незаметный со стороны поворот – совсем заросшую колею. Девятка не успела повторить манёвр, и пролетела мимо, оставляя за собой клубы чёрной пыли. На всякий случай я достал из кобуры свой “ТТР”. Через какое-то время девятка, уже без бампера, снова появилась сзади, высоко подпрыгивая на буграх. По громкому звуку двигателя можно было с уверенностью сказать, что у них отлетел глушитель. Что-то пошло не так. Я сразу это почувствовал, видя приближающееся поле. Как будто попал в какую-то зону чужой воли, требующей обязательного подчинения. Боря тоже это почувствовал, как то весь сжался. Мы вылетели на поляну, с давно спиленными пнями, дорога, по которой мы ехали, рассекала поляну надвое строго посередине. Судя по пням, можно было сказать – это старая вырубка. На бешенной скорости, мы летели по дороге, когда краем глаза я что-то заметил сбоку. Посмотрев влево, я увидел за одним из пней человека в чёрной одежде, с натянутой на лицо “омонкой”. Нас он будто бы не заметил, правая рука его лежала на пистолетной рукояти громадины “Knochensage*” – как сами немецкие солдаты прозвали пулемёт “MG-42”. (*Костная пила). Пулемёт стоял на разложенных сошках, упёршихся в пень, который надёжно укрывал тело стрелка от возможной ответной стрельбы. Пень порос мелким кустарником, и с той стороны, откуда мы приехали, стрелка с его оружием было не разглядеть. Борис проследил за моим взглядом и, увидев стрелка, закричал: -Он что, стрелять по ним собрался? -Я не знаю, наверно припугнуть хочет! “Будет стрелять! Всё пошло не так! Зачем я связался с Фрицем?” – судорожно перебирал я ставшие вязкими мысли. “Ведь это убийство только усугубит наше положение!” Раздался хлёсткий, разошедшийся эхом по лесу одиночный хлопок. Его эхо прошло сквозь “Ниву”, сквозь нас. Я ударил по тормозам, машина послушно остановилась, пыль, серым покрывалом следующая за нами, окутала машину. Оглянувшись, мы с Борисом увидели, как за въехавшей на поле “девяткой” упало дерево, от разорванного в клочья пня шёл дым. Дерево было подорвано взрывчаткой. С права тоже сидел человек в чёрном, точно таким же образом, и с таким же пулемётом. “Девятка” стояла, что там происходит – видно не было. Я открыл дверь и вышел из машины, держа наготове пистолет. В этот момент синхронно
