Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
застрочили пулемёты. Резко. Как по команде, не слышанной нами. Пулемётчики, своим злым стрекотом, оглушили лес. Я инстинктивно присел, спрятавшись за передней частью машины. Пулемёты били по девятке длинными очередями, попеременно отдыхая, так, что огонь ни на секунду не прекращался. Чёрный дым и снопы пламени вырывались из чёрных, длинных стволов. Пули отрывали от машины куски, пластмассовое крошево разлеталось от попавшей под свинцовый дождь железной коробки. Отлетели оба передних крыла, куски пластика, перемешанного со стеклом, брызгами разлетались в разные стороны под оглушительный аккомпанемент смертоносных немецких “машиненгеверов”. Казалось, патроны не закончатся никогда. Борис что-то кричал мне, размашисто жестикулируя руками. Я как заворожённый смотрел, как на моих глазах убивают людей, расстреливают в упор с нечеловеческой жестокостью. Нос забило и защипало в глазах от удушливого запаха сгоревшего пороха и толового дыма. Наконец всё стихло, резко, разом. Но в ушах продолжало стрекотать, сильным звоном, то в правом ухе, то в левом. На поле из леса вышли люди, человек пятнадцать, вместе с оставившими своё оружие пулемётчиками. Все, кроме одного, были облачены в общевойсковой камуфляж. Лишь один из вышедших был облачён в чёрную форму. Похожа форма охранная, только более качественная, дорогая. У всех рации, типа “Vertex”, по потёртой до металла краске было видно, что беднягам приходиться с ними чуть ли не спать. Оружие разное, в основном автоматы “АК-47”, “АКС-74У”, “МР-40”, у одного бойца я заметил пистолет-пулемёт “МР-5”, у другого – необычного вида маленький автоматик, похожий на “АГ-043”, предложенный когда-то Симоновым, но так и не поставленный на конвейер. Скорее всего – самоделка, видать у них тут свои токари есть. У каждого бойца на ремне висело по кобуре, пистолеты в них тоже были разными. Виднелись знаки различия, в виде полевых звёзд и лычек на погонах. Что примечательно, класс оружия соответствует званию – вон тот, с маленьким автоматом – сержант, а с “АКС-74У” два капитана; с “МР-5″ – старлей, “МР-40″ у лейтенантов и старших сержантов. У рядовых, которых тут было немного, были карабины “М-98”, “СКС”, винтовки “АВС-36”, “СВТ-40″ – всё, из репертуара Великой Отечественной, в основном русско-немецкое. Были и охотничьи ружья. У одного солдата, облачённого в камуфляж расцветки “дубок” и вооружённого “АКС-74У”, я заметил нагрудный знак “Охотрыбоохрана”, егерский шеврон на плече нашит – а в кармане наверняка соответствующее удостоверение. “Это они для
нежданных гостей так вырядились, или залётных охотников на деньги так разводят?” – подумал я, рассматривая серьёзных и мрачных мужиков. Со стороны действительно можно подумать, что эти боевики, только что расстрелявшие двух, пусть и бандитов – бойцы какого-то спецотряда, а здесь в лесу – что-то типа подготовительного лагеря. Я вышел из оцепенения, и побежал к окружившим дымящиеся останки автомобиля людям. Краска на машине практически отсутствовала, всё железо покрыто дырами, местами была видна белая шпатлёвка. Из моторного отсека шёл белый, едкий дым. Вокруг машины всё было усыпано кусками пластика, белыми льдинками разбитого стекла, кусками пыльной краски и шпатлёвки. На сидениях лежали два куска мяса, присыпанных покрасневшими осколками, и накрытых покрывалом растрескавшегося лобового стекла, ввалившегося внутрь. Побелевшее, изорванное пулями стекло медленно впитывало кровь мертвецов, словно губка. Кровь растекалась по белым трещинам, заполняя их – словно микро артерии, и похожее на белую тряпку стекло, постепенно окрашивалось в красный цвет. На “торпеде” я увидел знакомую кепку, которая поменяла свой цвет с белого на бурый. “Баба уже не даст”… -Парни, вы чего натворили, надо было живьём, понимаете? – кричал я. Люди, большая часть из которых скрывала лица за прорезями омоновских масок, молча стояли, закинув автоматы и винтовки на плечи; один из них, человек в чёрной форме, имевший на погонах самый высокий чин, подошёл к машине, покопался в её нутре, и достал перемазанный кровью “Калашёвский” укорот. Держа его в правой руке, он левой стянул маску с головы – человеком, только что безжалостно расстрелявший наших преследователей, был сам Фриц. -Ну здоров, Симак! – он широко растянул рот в дружелюбной улыбке, – Держи! – и он протянул оружие мне. Я отошёл на шаг назад, и он, замерев с автоматом в реке, медленно повесил его себе на плечо. -Здорово, “Гитлер”! Ты что натворил? – спросил его я, пытаясь унять появившуюся дрожь в руках. При слове “Гитлер” товарищи Фрица, из которых один оставался в маске, пристально посмотрели на меня, все разом, как по команде. Затем все перевели взгляд на Фрица, ожидая его реакции. Улыбка спала с его лица. Я не подумал,
