Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
по расстеленному на полу ворсистому ковру. Некоторое время все собравшиеся смотрели на эти капли, звук падения которых разносился по кабинету. Дождавшись в молчании, пока последняя капля не ударится о поверхность ковра, Фриц обхватил стакан, заполненный крепким алкоголем по самые края – и протянул его мне. Я выпил залпом, не почувствовав вкуса – лишь мерзкий маслянистый осадок остался во рту. Мне хотелось растворить появившийся в горле ком, ком сдержанного усилием воли крика, ком собранных воедино недосказанных слов, не проявленных чувств. Мышцы моего тела сжала судорога, с усилием разогнув руку, я поставил пустой стакан на стол. Встретился взглядом с Борисом. Белки его глаз покраснели, он отвернулся в сторону, не выдержав немого укора в моих глазах. Он был виноват в случившемся. Если бы он не написал мне тогда, то сейчас бы Маша была жива, мы бы лежали вместе, в одной постели, согревая друг друга теплом тел. Но теперь её уже не согреть. Ничем. Её больше нет, и это не шутка, не розыгрыш. Её нет, и не будет больше никогда, больше не услышать мне её волшебный, бархатный голос, не почувствовать сладость её обжигающих губ. Теперь я один, и больше никто не будет против того, что я часто выхожу на раскопки. Ни кто больше не будет ругать меня за то, что я делаю, и за то, чего я не делаю. Теперь я снова один – и найти такую, как Маша, я просто не смогу. Не заметил, как мою руку оттянула к полу тяжесть вновь наполненного стакана, я вновь механически опрокинул в себя его содержимое, которое теперь не оставило даже мерзостного маслянистого осадка. Вкуса просто не было – жидкость была абсолютно пресной. Кто-то мельтешил вокруг меня, кому-то что-то доказывал, на кого-то кричали. Кто-то угодливо наполнял мой стакан. Сквозь пелену безразличия к окружающему меня миру донёсся голос Бориса – он что-то лепетал, оправдывался. Ему вторил разъярённый рёв Фрица, который, судя по всему, в чём-то обвинял Левинца. Я проснулся в темноте. Вокруг было темно, голова болела, и неприятный ком, застрявший в горле, тут же дал о себе знать. Стало тяжело дышать. Через какое-то время память потихоньку начала возвращаться ко мне, и я вспомнил про Машу. С трудом удалось вспомнить то, что было после выпитого первого стакана. Лицо Фрица было словно искажено – будто бы я смотрел на него сквозь мутное, покрытое слоем пыли, кривое стекло. Он рассказывал, что его девушку, с которой он жил много лет, тоже убили, так же. Ножом, в подъезде. Убили из-за его тёмных дел. Его дела помогли ему найти новых друзей, но где есть друзья – там всегда будет противовес – враги. Враги Фрица были жестоки, они искали его, чтобы выведать, кому он продал ствол, из которого завалили блатного, чтоб узнать, каким образом и кто собственно убил. Убил того “ферзя” сам Фриц. Никто не знал, тогда, что он сам подрабатывает, подписываясь под заказами на “мокруху”. Позже, он стал умнее, и больше никогда и никого не валил из трофейных стволов. Лучше продать два “ТТ”, и купить один “чистый” “ПМ”. “Макаров” в девяностых был популярным оружием, при выполнении разовых “заказов”, как вспомогательное оружие, или как основное, – когда убийца мог подойти вплотную к будущей жертве, без лишних свидетелей. В частности “Макар” был излюбленным оружием для “подъездных убийств”. Плюсы этого оружия, известны всем: небольшой – а значит можно носить скрытно, комфортно себя чувствуя, например, при беге; патроны 9?18 можно было купить у, практически любого милиционера, либо у военного – в неразберихе 90-х никто их не считал, а оружейные склады были ими завалены. Сам по себе патрон был неэффективен при стрельбе на дальней дистанции, а для стрельбы с близи – в самый раз. При выборе оружия так же подкупала легендарная надёжность “Макарыча”, проверенная временем, позаимствованная у немца “Walther PP” – прообраза “ПМ-а”. А я молча сидел, и безразлично слушал его, мои мысли были заняты другим вопросом, совершенно другим. Бориса в кабинете уже не было, на мой вопрос, заданный непослушным языком, Фриц ответил, что Левинц отдыхает в гостевой комнате. Мы долго пили, Фриц много курил, сквозь клубы сизого дыма я видел, что по его щекам текут слёзы. Он действительно любил ту девушку, и может быть, именно эта потеря сделала его таким жестоким, обозлив его на всё человечество. Он что-то доказывал мне, сидя на краю стола, размахивал руками, в одной из которых он сжимал пустой стакан. Слова его словно бы проходили сквозь меня, не задерживаясь в сознании, которое сейчас было похоже на дырявое сито. Лишь отголоски чувств и боли этого человека передавались мне электрическими разрядами, которые безжалостными импульсами били точно в сердце. Боль отступила, на её место пришла пустота – которая оказалась сильнее боли, больнее боли. Пустоту не удавалось снять ни откровенными разговорами,
