Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
ни крепким спиртным, Фриц сказал, что уже давно живёт с этой пустотой в душе, что это совсем не страшно, и к ней быстро привыкаешь, страшно становится лишь тогда, когда остаёшься один. Тогда ему хотелось кричать, хотелось разорвать эту пустоту, но не крик, ни что-либо другое не в силах были её приглушить. Фриц жил с этим, и теперь с этим предстояло жить и мне. Помутнело в глазах, веки налились свинцом, мышцы ослабли, и я провалился в сон, словно в бездну. Затем я и очутился здесь, в этой тёмной и незнакомой комнате. Наверное, меня приволокли сюда солдаты, которые охраняют Фрица. ****Серёга**** Я встал, начал ощупывать стены тёмной комнаты. Мена бросало из стороны в сторону, и при очередном толчке меня сильно стукнуло что-то твёрдое, в плечё. На ощупь я определил, что лежу на полу. С усилием поднялся, и продолжил искать выключатель. Шорох моих ладоней о рифлёную поверхность обоев мне казался громким. Стены были холодны, и сквозь плотную бумагу этот холод проникал в меня. Локтем я упёрся в какой-то предмет, и тут же этот предмет, по видимому ваза или кувшин, с грохотом свалился на пол. Комната наполнилась громким звуком вдребезги разлетающегося стекла. Я продолжил поиск. Под ногами неприятно захрустели стёкла. Наконец я нашёл выпирающую из стены кнопку выключателя. Нажал на неё – ничего, лишь сухой щелчок, прозвучавший в акустике пустой комнаты так, словно пистолет с опустевшим магазином вхолостую щёлкнувший бойком. Я начал обшаривать шершавые обои дальше, и нашёл дверь, на которой нащупал ручку. Дёрнул – дверь открылась, передо мной был коридор, освещённый тусклым жёлтым светом. Откуда-то появился солдат – с красной повязкой на плече и пистолетом в руке. -Господин полковник приказал вас проводить в комнату для гостей, вы можете там подождать утра и его пробуждения. Там есть еда, вода, спиртное и сигареты! – тактично отрапортовал солдат. -Валяй! – безразлично сказал я. Мы молча шли по тускло освещённым пламенем свечей коридорам. Зашли в большую комнату с кожаными диванами, камином и заставленным разноцветными бутылками барным шкафом, солдат – парень лет двадцати, начал мне показывать, где что хранится. Он сказал, что является дежурным по штабу, и в его обязанности входит присмотр за гостями. -А где Борис? – спросил я. -Он в той же комнате, где спали вы. Он очень долго сидел в этой гостевой, прилично выпил, пока ждал окончания вашего, с товарищем полковником, разговора. Тащить его пришлось солдатам, как впрочем, и вас. -Давай на “ты” – я не такой уж и старый! – сказал я. Мы с ним как-то незаметно разговорились, он рассказал, что два года назад дезертировал из военной части, и в данный момент, как удалось выяснить местному хакеру, числится без вести пропавшим. -А чего сбежал? – спросил я. Его проблемы, такие простые, наивные и далёкие, отвлекали меня от мыслей о Маше. -Да дедовщина там была жёсткая – пид*#ская. Петухом меня хотели сделать! – просто ответил он. -Дела! – удивился я. –
Раньше такого в армии не было. Пид*#ов в прежней армии чмырили. А теперь что, пид*#ы свои порядки в армии устанавливать стали? -Выходит, так; – согласился парень. -А офицеры куда смотрят? -Им пофиг, главное чтоб синяков ни на ком не было. Там вообще беспредел творился, а офицеры, они словно в другом мире живут – им до простых солдат дела не было. “Старики” развели на словах одного парня, заставив его дро*#ть им, через пакет, мол, “через пакет не западло!” Кого-то разводили на словах, кого-то заставляли силой. Некоторым давали “на клыка”, некоторых е*#и в ж*#у, как тёлок. За каждым “стариком” числился смазливый солдат – он был что-то на вроде “жены”, и имя они ему давали женское. Таких солдат остальным запрещалось трогать, “озадачивать”, “напрягать”, обзывать, да и вообще, смотреть в их сторону было нельзя. -А тебя за что опустить хотели? -Всё началось с того, что я отказался есть из “петушиного” котла. Затем, за мной заметили, что я держусь в одиночестве. Там, в армии, все как-то группками кучкуються, у каждой такой группы есть вожак – не гласный предводитель, его фамилией, как правило, и называют группу. Вожаки физически самые сильные. Если кому-то с гражданки приходит грев – посылка то есть, – то делят её на всю группу. Если кого-нибудь из группы обидели, то назначается “сходняк”, как на зоне. Если конфликт не удаётся решить старшим групп, тогда начинаются стихийные драки, между членами этих групп. В общем, я не состоял ни в одной группе. Таких, как я, было довольно много. Мы жили каждый сам по себе. “Старики” заметили меня, и начали следить за мной. Просто так они не могли ко мне подойти, им нечего было мне предъявить – косяков по жизни за мной не было. И тогда “старики” начали подсылать ко мне торпедами своих людей, которые спровоцировали бы конфликт, в котором я был бы не прав. В бане ко мне подошёл засланный
