Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
петух – “жена” одного из “стариков”, и взял моё мыло, намылился, и положил мыло на место. Трогать петуха я не стал – иначе меня бы просто избили толпой. Но и законтаченное* мыло я не тронул. (*Вещь, к который прикоснулся опущенный). Помылся без него, так, водой. Затем, словно бы прощупывая меня, ко мне начали подсылать людей, которые “шутили” надомною, словесно. Но с каждым разом эти шутки становились всё более серьёзными, перерастая в оскорбления. Один раз, когда одна из шуток была отпущена в адрес моей мамы, я не выдержал, и избил шутника. Один парень предупредил меня, что слышал разговор “стариков”, в котором они обсуждали то, как они будут меня опускать, ночью. Они хотели привязать мои руки к батарее в сушилке, и по очереди оттрахать. Перед отбоем, проходящие мимо меня “старики” дружески похлопывали меня по плечу, неприятно улыбаясь при этом – как бы предупреждая меня, нагоняя мандраж. Я не спал. Койки “стариков” были пусты. И тут я услышал, что они идут, по коридору. Они шли тихо, спокойно разговаривая между собой. Иногда кто-то из них вдруг начинал дико ржать, другие его успокаивали, просили быть тише. Это был спланированный спектакль. Казарма не спала, в предвкушении зрелища. Я сжимал в руке отвёртку. Они подошли, окружили мою кровать – они думали, что я сплю. Я резко откинул одеяло, и схватил левой рукой ближайшего из них за ухо, а правой воткнул ему в шею отвёртку. Началась суета – окружившие мою кровать тени засуетились, замельтешили. Я хватал их по очереди, и тыкал отвёрткой куда попало. Казарма наполнилась шумам: криками, матом, визгами, стонами и мольбами о помощи. Моё одеяло всё было забрызгано липкой кровью. Я схватил форму, когда увидел, что мои палачи разбежались – лишь несколько человек лежали у моей кровати в лужах своёй крови. Сжимая отвёртку, я вбежал в туалет, оделся. Через окно я выпрыгнул вниз – это был второй этаж. И тут я увидел того петуха, который в бане взял моё мыло. Он был в карауле, с оружием. Автомат небрежно болтался на его плече. Увидев меня, он сразу всё понял, по моим окровавленным рукам, и лицу. Он сдёрнул автомат, направил его на меня, и нажал на курок. Но он забыл снять автомат с предохранителя – и эта мелочь дала мне необходимую секунду. Я прыгнул на него. Сбив его с ног, я выхватил из ножен на его ремне штык нож, и несколько раз воткнул твёрдую сталь в его тело, под броник. Так я и оказался в дезертирах. -Скольких ты положил там, в казарме? – спросил я, наливая себе в стакан водку. -Наш хакер нашёл мою часть в интернете, получил доступ к архивам, приказам и документам, хранящимся на жёстких дисках компьютеров части. У кровати – я не убил никого. Но покалечил – двоих. Ещё пятеро были ранены, но не сильно. А эти двое – их комиссовали, с увечьями – они меня на долго запомнят! А тот петух… Командование, чтоб не поднимать шухер, приписало этому петуху суицид. Автомат я не взял – мне тогда стало реально западло пи*#рское оружие руками мацать, и поэтому дело удалось замять. Вот такая история! – как-то бодро закончил он свой рассказ. -Что за войска? -“ВВ”; -Ха! – усмехнулся я. – Как же так – ведь вы вроде как менты! А живёте по лагерным законам! -Не знаю, но слышал от пацанов, что тюремная тема в войсках появилась не просто так: нас, то есть солдат, готовили к общению с соответствующим контингентом! Говорят, что зоновские тёрки в часть перетащили засланные командованием люди! Мы должны были изучить, и прочувствовать тему на своей шкуре, чтобы потом по одному виду понимать, что творится у седельца в башке! Я предложил ему выпить, он долго отказывался, но потом всё-таки составил мне компанию. Голова на удивление не болела, но общее состояние было не самым лучшим. Похмелиться было просто необходимо. Состоявшийся с ним разговор очень успокоил меня, уютное горение свечей, прыгающие на стенах озорные огоньки – отражающиеся от пламени из камина, потрескивание дров. Разговор с Серым – так назвался солдат – успокоил огонь в груди, и уменьшил болезненное ощущение кома в горле. Серёга рассказал, что по рассказам сторожил, после того, как девушку Фрица убили, тот стал очень жесток и беспощаден к людям. Иногда его жестокость поражала даже бывавших вояк, многое повидавших в жизни “зеков”, – а про обычных людей лучше и не говорить. “Порядок, установленный здесь, во многом держится на этой жестокости!” – говорил Серёга. -Зверства Фрица становятся местными легендами, байками, передающимися из уст в уста. У Фрица был друг – его правая рука, они давно с ним знакомы, вместе на поиск ходили, вместе оружием приторговывали. Фриц заподозрил того в предательстве, что-то не понравилось ему в поведении друга. Есть у нас тут небольшой бункер, подвал по сути… Его называют “гестапо” или “абвер”. Там содержат преступников и провинившихся, которые проходят через “Шарффернемунг” – это
