Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
с Костей, даже схватили автоматы – им одновременно пришла одна и та же мысль. Но в этот момент, внезапно, со всех сторон пронзая темень, их ослепили лучи множества лазерных целеуказателей. Раздался голос, усиливаемый через мегафон-громкоговоритель: -Вы окружены! – при этих словах у Булы сжалось сердце. “Всё кончено, нас окружил спецназ!” – пронеслось в голове у обоих бандитов. Була грязно ругался, проклиная поисковиков, обманом заманили их в ловушку. Всё было кончено – Крапу без мазы тянуть за него лямку, он не отмажет его от прокурора. Сжав зубы, Була продолжал ругаться, а между тем, говорящий продолжал: -Сдайте оружие, и вы останетесь живы! У нас приборы ночного видения, собаки, ваша машина так же под прицелом двух “РПГ”! – растягивал слова сухой голос, и казалось, что он на распев читает до боли надоевшие, изученные слова. – Сдавайтесь, бросайте оружие перед собой! Считаю до трёх, и мы открываем огонь на поражение! Раз! Два! Сивый и Була, опять же не сговариваясь, бросили автоматы перед собой. -Всё оружие! – продолжил казавшийся металлическим голос из мегафона. -Сука, какой наблюдательный! – прошипел Сивый. Була достал и бросил к автомату свой “Глок”, крепящийся в наплечной кобуре, Сивый небрежно кинул “Беретту”. -Лицом к машине, руки за головы! – не унимался мегафон. Сивый стоял вполоборота к Буле, чтоб не терять напарника из виду. Но владелец мегафона заметил это, и новая команда не заставила себя ждать: -Ж*#ой к лесу, тупой дол*#%б! – неожиданно сорвался голос на крик. – Иначе продырявлю тебя, дичь паскудная! Спецназ не спецназ, но это перебор! Солдаты-спецназёры стараются обходиться без мата, по крайней мере, в момент задержания не орут матом в мегафоны. Это является одним из нарушений порядка связи, так же как и мат в эфире радиосвязи, упоминание званий и фамилий, названий “НсП”. Начальство, которое всегда присутствует при крупных задержаниях, не погладит по головке за такие слова. Через секунду их повалили на землю, хорошенько утрамбовав прикладами и твёрдыми подошвами армейских ботинок. -Лежать, гниды! – приговаривал человек в маске, грубым стальным голосом, стягивавший руки за спиной Сивого. Их бросили в закрытый кузов “УАЗ-а”, и долго везли куда-то. Затем бесцеремонно вытолкали, подгоняя ударами прикладов – поместили в холодную, бетонную комнату с железной дверью. Но на “КПЗ” это учреждение мало походило: стены с облупившейся от влажности краской, с проступившим грибком, забрызганные чем-то чёрным, похожим на свернувшуюся кровь; на полу – глиняного цвета вода. Пахнет кислятиной, грязью, и мочой. В углу стоит старое жестяное ведро, покрытое множеством вмятин, плесенью и чёрной ржавчиной. На изъеденном грибком потолке крепится зарешёченный плафон, покрытый слоем пыли. Внутри него что-то тёмное – скорее всего, это старые, высохшие мухи. Из-под этого плафона на комнату падает тусклый ржаво-жёлтый свет, который освещает лицо Сивого: нос его сломан, и заметно смещён в сторону; лицо заляпано почерневшей кровью и землёй. Ни нар, ни скамеек в помещении нет. -Где мы? – спросил Була. Сивый сплюнул кровавую, вязкую слюну, которая со смачным шлепком упала в жирную лужу на полу. -Ф шопе! – сказал он, сплюнув ещё раз, и на этот раз вместе со слюной изо рта вылетели белые осколки зубов. -Где мы! – повысив голос, с вызовом, вновь спросил Була. Его тело мелко затряслось, словно от озноба. Несмотря на то, что в камере было действительно холодно, трясло Булу от другого: он понял, что это не изолятор временного содержания, и не камера предварительно заключения. Он понял, что те люди, которые пятнадцать минут назад прессовали непокорного Сивого, те люди – это не сотрудники государственных силовых ведомств. Острый ум подсказывал, что они зря поехали в этот проклятый лес за девяткой, которая ехала за копателями. Девятку – расстреляли. Копатели свернули сюда не просто так: тут находится ихняя “крыша”. А следовательно, с них спросят и за хвоста, и вообще за жизнь. Сивый расколиться, – в том, что захватившие их люди умеют делать больно, Була не сомневался, – и сольёт его, сольёт с потрохами! И тогда будет беда, будет кровь и боль, будут слёзы и стоны. Он понял это только сейчас – это тупик, дорога его жизни оборвалась. -А ну, заткнулись там, сучьи выб*#дки! – раздался грубый голос из-за такой же грубой, стальной двери. – Ещё раз свой вафлоприёмник раззявишь, последних зубов лишишься! –
сурово пообещал скрытый за дверью надзиратель. Несмотря ни на что, Була уснул. Ему снился отец. Он стоял над сыном, склонившись, и казался ему таким высоким и стройным, словно молодая сосна. -Ты даже не знаешь, – говорил он ему, – Что вот уж год как меня нет на земле! Он смотрел на сына с укором, сердито и в тоже время глубокая грусть таилась в его усталом взгляде. -Ты слеп и глух, тебя ослепил
