Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
блеск золота, и оглушил звон монет. Твою душу, – словно металл ржавчина, – разъела гордыня, и теперь у тебя гнилая и слабая душа – ты уже ей не хозяин! Бог долго терпел тебя на земле, давая шанс исправить твою жизнь, но ты не видел и не слышал и самого Бога, настало время, и Его терпение к тебе иссякло! Зачем ты убивал беззащитных, зачем ты променял жизнь и совесть на чужие деньги? Вот и всё, сын мой, вот и всё! – он слегка “прицокивал” языком, и качал головой, сокрушенно глядя на сына, и всё повторял: – Вот и всё, сынок… А Була не мог говорить, он многое хотел сказать, но неведомая сила сковала его губы, и он не в силах был их разжать. Он проснулся. Было темно, где-то рядом капала вода. Слышно эхо чьих-то шагов в коридоре, наверное, надзиратель прислушивается к новым постояльцам своей “гостиницы”. Сивый не спал. Он напряженно сопел сломанным носом, думая о чём-то своём. У него тоже есть отец, есть, наверное, и мать, и любимая девушка. Видимо именно их образ и тревожит его душу в эту минуту. Иногда он сплёвывает, и плевок звонко плюхается в большую вонючую лужу на полу. Иногда он засовывает палец руки себе в рот, будто бы пытаясь нащупать своим пальцем выбитые сегодня зубы. Потом он начинал так же, не открывая глаз, ощупывать опухшее и затёкшее от побоев лицо. Нет, Сивый ещё не понял, что эта ночь, скорее всего, последняя в их с подельником жизнях. Не видимая глазом, но ощущаемая духом тень чего-то неудержимо стремительного, не осязаемого, затмила пленников в маленькой, заплёванной и сырой камере. И Була знал – это тень самой смерти, они пришла за ними, и теперь она ждёт, когда две новые души оставят свои тела. Она караулит их, как караулит свою раненную и выбившуюся из сил жертву хищный зверь. ****Возмездие**** -Так что случилось, Серёга? – спрашивал я, всё еще никак не проснувшись. -Случилось! – отвечал тот. – Мы поймали ещё двух “собак”, которые шли по вашему следу! – “мы” он сказал с нескрываемой гордостью, уверенностью. Серёга был в той же форме, что и ночью, но уже без красной повязки на плече. -Давай, пошли, тебя господин полковник зовёт! Он хочет, чтобы ты лично убил этих мразей. -Каких мразей? – никак не мог въехать я в тему разговора. -Утром наши люди задержали в лесу джип, с двумя “торпедами”. Мы не стали мешать вашему с полковником разговору, и сами допросили этих людей. Их определили в “Гестапо”, где из них с самого утра выбивали дурь. Они рассказали что им приказали забрать двух парней на девятке, после того как “торпеды” ушатают тебя и возьмут живьем Левинца. Они ехали за “девяткой”, и слышали стрельбу в лесу. Затем они решили пересидеть, для надёжности, дождаться утра. Им толком не удалось ничего разнюхать про наш гарнизон, и они не успели доложить своему “бугру” о том, что у нас тут целая армия! На допросе они рассказали всё! – с каким-то злорадством, продолжил Серёга, – Ты не поверишь, но твою девушку, ну это… – он замялся, радостная улыбка спала с его лица. – В общем, они это… один из них! Второй твою хату грабил. Вытащили комп – всё остальное подпалили. Так же у них комп Бориса – они знают, куда и зачем вы едите, они будут вас искать. Их босса зовут Крап, он знает ваш маршрут, и хочет лично своими руками рассчитаться за смерть какого-то своего родственника с Левинцом. Но они ещё не поняли, кто их задержал, и где они находятся! Хотя один из них, уже смекнул, что живыми им отсюда не выйти! -Пойдём! – твёрдо сказал я. Мы шли, по коридору, вышли на улицу, перед крыльцом штаба стоял квадрацикл. Ком в горле снова дал о себе знать, стало трудно дышать. -Где Борис? – спросил я. -Он уже там; – ответил Серёга, сев за руль, завёл маленький вездеход, и кивком головы пригласил меня сесть на заднее сидение. Я сел, квадрацикл резко сорвался с места. Проехав по тесным улочкам Гранитного, мы уткнулись в ворота. Из небольшого помещения выбежал лысый солдатик с винтовкой на плече, открыл нам ворота. Минут десять мы ехали по лабиринтам лесных троп, пока наконец, не выехали на большую поляну, в центре которой стоял джип, знакомый “УАЗ”, и толпа людей, среди которой был Борис и Фриц. Люди, собравшиеся на этой поляне, были в форме, почти у всех я увидел оружие. Серёга лихо подъехал и затормозил рядом с кругом. Я спрыгнул с “квадрата”, подошёл к толпе. Борис что-то злобно кричал, размашисто жестикулируя руками и тем самым распаляя толпу, от которой уже исходили невидимые волны агрессии и злобы по отношению к пленникам. По его красному лицу, по неестественно матерной разгорячённой речи я понял – он пьян. Фриц стоял молча, заведя руки за спину, с призрением разглядывая сильно избитых и бледных мужиков. Он посмотрел на меня, и молча протянул мне рукоятью вперёд хромированный “ПМ”. Слегка помедлив, я взял оружие из его рук, взгляд на секунду задержался на блестящем хроме, в искажённом зеркальном отражении которого отображалось
