Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
моё лицо. Прохладная рукоять удобно легла в ладонь, указательный палец как-то самостоятельно проник в защитную спусковую скобу, и лёг на прохладный металл спускового крюка. -Кто? – спросил я. Но собравшиеся на поляне люди могли бы не отвечать на мой вопрос – я сам увидел бегающие глаза парня лет тридцати. Он стрельнул по мне взглядом своих чёрных как бусинки глаз, из-под заплывших от побоев век, и тут же опустил взгляд в землю. Я понял – это был он, это он убил Машу… -Давай, дружище, справедливость должно восторжествовать! – ободряюще кричали люди, собравшиеся вокруг нас. Бандиты испуганно смотрели то на меня, то переводя взгляд на пистолет в моих руках. -Кто? – вдруг неожиданно для себя самого, крикнул я, желая, чтоб убийца сам ответил мне. Они молчали. Убийца понял, чего я хочу. -Я! – наконец, тихо, не поднимая глаз, сознался он. Повисла пауза, заполнившаяся тишиной леса. И вдруг губы бандита разжались, и он быстро затараторил: -Не убивай! Я не причём – если не я, то другой бы сделал это! Виноват Крап, прошу, не стреляй! Мы вместе его достанем, я помогу тебе! -Заткнись, ты, умри как мужик! – грубо перебил поток быстрой речи Фриц. – Убить беззащитную девушку ты не испугался, а самому умирать страшно? Если взялся убивать людей – то сам всегда должен быть готов к смерти! -Вали обоих, Симак!!! – донеслись до меня слова, которые выкрикивал Борис. Пистолет, зажатый в моей руке, наполнился свинцом. Он стал тяжёлым, переборов слабость, я поднял его, и направил ствол “Макара” на человека с глазами-бусами. На мушке, смотревшей точно промеж глаз бандита, был человек, убивший мою мечту, убивший мою жизнь. Мушка дрожала, дрожь перешла от дула к руке, и разошлась по всему телу – но мне было плевать на это – главное, что вот сейчас, передо мною стоит тот самый человек! И сейчас я не промахнусь, как бы ни дрожала моя рука! На щеке его заросшего грубой щетиной лица, распухшего от побоев и посиневшего от ударов, я различил глубокие царапины, и стало ясно, что это Маша на память оставила их своему палачу – как знак для меня. Мне показалось, что сердце в этот момент перестало биться. Толпа притихла, будто бы перенимая моё состояние, мои чувства – толпа хотела насладиться каждым звуком, каждым вздохом, которые исходили от меня и от моего врага. Я слышал, как дышит он, убийца Маши, как он втягивает своим поганым носом воздух, как он живёт! Он, эта сука, всадил нож в мою мечту! Но я никогда не стрелял в людей! Прислушавшись к себе, я понял что палец, лежащий на скобе, онемел, и не слушается меня. Рукоять пистолета нагрелась, и теперь казалась мне обжигающе горячей. Була стоял без движения, в его лицо смотрела сама смерть, второй раз за последние дни – но теперь всё было серьёзно – и он уже знал это! По телу волной прошёл холодок, и тупое предчувствие тревожной судорогой охватило его тело. Так уже было в его жизни, но в прошлый раз всё обошлось. Теперь не обойдётся – он знал это точно. Тут он заметил слева какое-то движение, что-то белое промелькнуло рядом – блик от хрома пистолета, который сжимает в руке этот парень? Он слегка повернул голову в сторону, в которой секунду назад он краем глаза уловил движение и увидел отца, стоявшего рядом с ним. -За всё нужно платить, сынок, за всё! – донеслись до него слова, произнесённые голосом отца. Он повернулся, чтоб посмотреть, видят ли его отца другие люди, собравшиеся здесь, в месте его казни. Но ни кто не обращал внимания на светлый силуэт человека, стоящего рядом с приговорённым к смерти бандитом. -Оте… – вырвавшийся из его горла крик заглушил выстрел. Эхо выстрела несколько раз пронеслось сквозь деревья, окружающие поляну. Где-то в лесу вспорхнула и улетела в небо стая птиц, громко хлопая крыльями – встревоженная хлестким, как удар плетью выстрелом. Казалось, что Була видел, как вылетает из ствола и приближается к нему пуля. Вдруг всё резко стихло, свет померк, и он оказался в темноте. Он открыл глаза – поляна была пуста, над сочной травою тонким слоем стелился серый туман. Он зачем-то ощупал рукой своё повреждённое ухо – и удивился – оно было цело, и даже не болело. Лицо и тело не саднило от побоев, которые с самого утра наносили не разговорчивые и безжалостные солдаты. Оглянувшись, он увидел отца. Тот молча протянул сыну руку, сын, поколебавшись немного принял её, ощутил её тепло, и ведомый отцом пошёл в сторону темнеющего, застланного туманами и мхами, леса… Сделав над собою усилие, я переборол слабость, и палец сам дёрнул курок. Хлопок, звонкий и хлёсткий. Я видел, как вылетела пуля, видел её короткий полёт, видел как она, пробив лоб, вошла прямо между глаз бандита. Видел его не естественно раскрывшиеся в этот миг глаза, в глубине которых таился животный ужас. Он упал, глаза его были открыты, в них угасала жизнь, словно прогоревшая в ночном небе искра от
полыхающих в огне
