Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
Картонный мундштук ударился о старую потрескавшуюся от времени краску, озарившись вспышкой искр. Позволь Левинц себе такой фокус на действующей заправке – скорее всего мы бы улетели вместе с нашей машиной куда-нибудь очень далеко… -Я смотрю, ты этот обряд точно проходил! – ответил Серый. – Только, походу, ты ту монету языком доставал! Борис вмиг помрачнел. Он хотел что-то сказать, ответить Серёге, но тот его перебил: -Ну что, Симак, пойдём что ли, оглядимся вокруг? -Пойдём! – согласился я. – Ты ствол с собой возьми, на случай! Мы вылезли из машины, Серёга, сжав в руках “ИЖ”, предложил для начала обойти всю территорию заправки, затем наведаться в помещение кассы, ну и в конце можно будет полазить по топливным ёмкостям – хотя вряд ли нам что-то обломится. Мы не спеша обходили здание кассы, на двери которого висел замок, пошли дальше – в сторону небольшого строения, предназначавшегося, видимо, для хранения бочек и емкостей. Поляна, закатанная асфальтом, была довольно большой – метров сто. Мы не спеша шли, и тихо обсуждали странную заправку, на которую нас занесло попутным ветром. Подойдя к покосившейся постройке, мы поняли её назначение: небольшой навес оказался местом для хранения песка и огнетушителей с прочим противопожарным скарбом. Но почему-то строение было выкрашено в синий цвет, – от времени и солнца побелевший, – вместо красного? Огнетушители, и прочие инструменты для пожаротушения были покрашены в некогда красный цвет, – сейчас же они казались светло-серыми. Мы не спеша обходили постройку вокруг, как вдруг я встал как вкопанный: за будкой, словно спрятавшись, стоял тот самый чёрный “УАЗ”, слегка забрызганный свежей грязью. -Стрёмная тачка! – шёпотом сказал я Серёге-Беркуту. – Я, кажется, видел её в городе, и тут недалеко, на трассе, он нас обгонял, но не просто обгонял, а на некоторое время поравнялся с нами, вроде как изучая. Ты прикрой меня, я пойду поближе посмотрю! Серёга без слов, присел на колено, целясь в машину, прикрываясь стеной постройки. Я крепко сжал “ПМ”, так, что щёчки оружия стали скользким от проступившего на ладонях пота. Подойдя вплотную к водительской двери, выкинув левую руку вперёд, держа пистолет на уровни груди, я дёрнул за ручку. Закрыто. Я встал одной ногой на чёрный, металлический порог, и попытался заглянуть внутрь машины. Сквозь тонировку ничего не было видно, лишь, светлевшие на тёмном фоне, очертания противоположных окон и спинок сидений. От машины исходил еле уловимый, чужой запах, вызывающий тревогу. Оглянувшись назад, на Серого, который застыл, с наведённым в сторону машины ружьём, я дёрнул ручку задней двери. С металлическим щелчком хорошо смазанного механизма, дверь открылась – на заднем сидении беззаботно дремал парень, одетый в чёрную форму, без нашивок. От звука открывшейся двери, он неохотно поднял голову – будто бы спал как минимум часов пять; из машины повеяло прохладой – всё таки есть “кондей”! Не спеша поднявший и упревший на локоть голову парень, не обращая внимания на наведённый пистолет, внимательно разглядев меня, участливо спросил: -Бензин кончился? – он сомкнул веки в хитром прищуре. На вид ему было лет двадцать пять, лицо всё проросло щетиной – возможно недельной, на загорелых до коричневого цвета руках, с закатанными по локоть рукавами, чернели некогда синие силуэты наколок. -Чего молчишь, а Симак? – спросил он. – Ты “кнут”-то загаси, нечего передо мною махать! – он кивком указал на смотрящие в его живот дуло “Макарова”. -Откуда меня знаешь? – удивился я. Ведь я с этим парнем точно не знаком, и никогда не видел его прежде. -Ты столько шуму наделал, что о тебе, разве что, глухой не слышал! -И что с того? -Ничего. Почти ничего! Только ищут тебя и твоих корешей, сильно ищут. Чех – “Канна”, с пацанами, под ним была. И ещё – Крап, Московский, думаю, о нём ты знаешь. В его голосе не было эмоций, казалось, что он говорит с некоторой неохотой, будто выдавливая из себя нужные, заблаговременно припасённые для этого разговора, – словно соленья на зиму, – слова. Я продолжал рассматривать собеседника. Лицо его было испещрено мелкими, не бросающимися в глаза морщинами. Выражение лица – добродушное, понимающее, располагающее к откровению; на щеке затянутый, еле видный, шрам. Глаза спокойные – взгляд добрый, но в глубине таиться холод и какое-то безразличие. По его мимике, уверенному взгляду, невозможно было даже предположить, о чём думает, что испытывает этот человек. Видимо, он давно надел на себя эту маску, за которой он прячет свои истинные чувства! -А ты кто, и что тебе надо? – спросил я, слегка отступив от машины, но в тоже время, не убирая левую руку с двери. -Я? – удивился “парень”, который оказался старше, чем мне показалось вначале. – Наёмник. Мне нужно туда же, куда едете вы! Но я плохо знаком, с деятельностью
