Бычки в томате

прикидывая, что разлетится, если завалявшаяся сетка не выдержит и оборвется вместе с камнем. В качестве головы использовали весьма неохотно предоставленный хозяйкой засохший ком глины, изящно завернутый в целлофановый пакет и подвешенный на подходящем суку.
Мизансцена получилась что надо!
Все живые люди на всякий случай были загнаны на террасу и помещены с противоположной по отношению к стволу стороны. Алиция пребывала в дурном расположении духа.
— И что мы, интересно, увидим сквозь все эти листья?
— Можешь присесть, снизу видно.
— Не увидишь, так услышишь! Удар-то не беззвучный!
— Пусть сначала попадет…
Олаф уже ничего не видел и не слышал. Он взял сетку с камнем, взвесил в руке, выбрал нужную позицию…
Алиция не унималась:
— По мячу с разбегу попадают, — вмешалась она. — Ей некогда было так примериваться!
— Откуда ты знаешь! — возразила я. — А вдруг она вместе с ним ковыляла: «Спустись первым, дорогой, а я следом», он начал съезжать на стертых подметках, а она за ним топ- топ, выбрала для себя удобную позицию да как звезданет!
— Значит, он двигался, когда съезжал, да?
— Олаф, Алиция хочет с разбегу! — крикнула Эльжбета, прекращая наш спор, а перевел нам Стефан.
Олаф кивнул, отступил на несколько шагов, намотал конец сетки с камнем на руку, снова пробежал эти несколько шагов с одновременным замахом… и врезал. Сетка выдержала нагрузку, а вот пластиковый пакет сорвался с ветки и вместе с остатками кома полетел к живой изгороди, посыпая траву глиняной пылью. С яблони свалились два недозрелых яблока.
— Хэй! — радостно воскликнул Олаф, и все присутствующие дружно кинулись к муляжу, чтобы обозреть результаты преступления.
Целлофановый пакет лопнул, ком глины развалился надвое, от настоящей головы такого ожидать было нельзя, но ясно было, что без последствий такой удар не остался бы. Разлетевшиеся кусочки глины бесследно исчезли в высокой, давно не стриженной траве и кустах. Алиция проворчала что-то на тему убытков, так как она собиралась использовать эту глину в своих керамических целях, после чего со свойственной ей последовательностью потребовала повторения эксперимента.
— А вдруг Олафу случайно удалось попасть? Один шанс из тысячи… — с упрямым видом заявила она.
— А вдруг и ей случайно удалось, — съязвила Магда невообразимо приторным голоском.
— Я сказала «один из тысячи»! Пусть еще раз попадет.
— А глины не жалко?
— В пакете же осталась, а больше не дам. Я должна быть уверена.
Оживились все, кроме Эльжбеты и Олафа. Эльжбета вообще отличалась каменной невозмутимостью, тогда как Олафа возможность повторить эксперимент только обрадовала. Я ради такого случая смоталась в ближайшую лавку за дыней, поскольку классика жанра гласит, что для замены головы нет ничего лучше. Был еще вариант с тыквой, но сезон тыкв еще не начался. Мажена за это время отыскала более крепкий пакет, который, в конечном счете, не понадобился, так как Стефан предложил обвязать дыню веревкой и за нее же подвесить. И все это исключительно ради заупрямившейся Алиции.
Войдя в раж, Олаф удлинил разбег, однако это ничуть не помешало ему и во второй раз попасть по дыне. Свой очередной подвиг он сопроводил боевым кличем:
— Вмордаплюх!
Лопнувшая дыня от удара забрызгала всех экпериментаторов, а также очки на носу Алиции, что заставило ее окончательно поверить в реальность такого варианта развития событий.
— Ладно, ваша взяла. Скажу вам всю правду, — заявила она уже сидя за столом в саду, допивая холодный кофе и пытаясь протереть очки бумажной салфеткой. — Иоанна, зачем ты такую перезрелую дыню купила, не могла, что ли, пожестче выбрать? Короче, мне так хотелось, чтобы это оказалась она, что нужна была стопроцентная уверенность. Одного хотения мало.
— Боялась самовнушения? — догадалась я. — У меня так же было, только наоборот. Поначалу она такой симпатичной казалась, порядочной, и настолько измученной этим панголином… И стойкой, преодолевала свои болячки, старалась не быть в тягость…
Эльжбета презрительно фыркнула, Стефан и Магда синхронно пожали плечами, Мажена не сказала ничего, так как именно в этот момент подносила Олафу чистую «Выборову», извиняясь за отсутствие бигуса. Олаф не привередничал и весело поднял польско-датский тост:
— Скол! Плюх!
— В этом и заключается вся ее зловредная сущность, — сердито объяснила мне Магда и отправилась в кухню за новым кофе и рюмкой для себя.
При этом она проявила альтруизм и захватила с собой еще несколько рюмок.
— Честно говоря, и я так думала, — призналась Алиция, нацепляя на нос все еще заляпанные брызгами дыни очки. — На фоне панголина