Бычки в томате

она выглядела чуть ли не святой. Казалось, это он ее подавляет и что это по его вине в моем доме возникла такая гнусная атмосфера. Мне и вправду показалось, что я сама стала врединой.
— Ничего подобного, комары вредин не едят, — авторитетно заявила Мажена.
Я с обидой ее поблагодарила, потому что как раз мне они объявили голодовку. Она утешила меня сообщением, что ее тоже комары не едят, а значит, нас, таких вредин, уже две, и охотно приняла рюмку от Магды. В лигу вредин вступили также Стефан с Эльжбетой, а за ними и Магда, которая, правда, о комарах ничего такого не слыхала, но ее привлекла возможность оказаться в хорошей компании. Зато Алиция заявила, что комары как раз решили продемонстрировать всю полноту своих привязанностей, поэтому плевать она хотела на свежий воздух, и ушла в дом
Комаров на весь сад летало штуки две-три, но, что правда, то правда, все они с упорством обреченных кучковались вокруг Алиции. Поэтому мы из солидарности с хозяйкой тоже расстались с садом-огородом и свежим воздухом, и не сказать, чтобы с большим огорчением.
После чего, уже за кухонным столом, мы приняли мужественное решение не стучать властям, когда об этом не просят. Пусть датские полицейские сами ловят преступницу. Мы свое дело сделали, и нам достаточно сознания собственной правоты.
* * *
Юлия вернулась прямо к обеду, по виду уставшая и измученная.
— У нее или большой актерский талант, или солидные познания в области медицины, — сообщила мне, отозвав на террасу, Эльжбета. — Или и то и другое, а медицинские знания она пополнила, пока лечилась. Но иногда у нее актерство о медицину спотыкается.
Мы обе следили за тем, как держится Юлия. Эльжбета — очень внимательно и с самого начала, а я — приблизительно с середины, так как перед этим была занята мытьем головы. Оказалось, что у меня в волосах застряли ошметки дыни, которые мне мешали, поэтому пришлось от них избавляться при помощи воды. С кое-как накрученными и недосушенными локонами я вышла вслед за Эльжбетой на террасу.
— Как спотыкается?
— Юлия переигрывает. Делает вдох с опозданием, а потом непроизвольно еще одно движение, которое при данного рода травмах должно быть очень болезненным, но по ней этого не видно. Возможно, уже об этом забыла. Пустячок, но заметно.
— А ты обратила внимание на выражение глаз? Вернулась из посольства и, по идее, должна чувствовать себя как выжатый лимон, но что-то мне подсказывает, что она бодра, весела и полна энергии…
— Правильно подсказывает. А с чего ты взяла, что она была в посольстве?
— А где? В Тиволи? Должна была побывать в посольстве, если собирается переправлять панголина в Польшу. Не в багажнике же она его через границу повезет.
Юлия выпила минералки, извинилась и ушла к себе. Каждый в такой ситуации поделился бы впечатлениями, рассказал, что удалось сделать, а что нет, пожаловался бы на трудности, с которыми столкнулся. Не в раю ведь она побывала, в польском посольстве, а это тот еще гадюшник! Без крайней нужды ни один нормальный человек туда не сунется. Могла бы посоветоваться, что-то выяснить, но она молча удалилась в свою комнату.
— Похоже, драгоценное тело любимого камнем висит у нее на шее, — выразила свое мнение Эльжбета, с чем я немедленно согласилась.
Юлия вернулась в салон, вежливо поинтересовавшись, можно ли к нам присоединиться, но желания поучаствовать в беседе не проявила. Мажена не выдержала и, не прерывая приготовлений к обеду, радостно и доброжелательно сообщила:
— Юлия, вам звонили. Некий пан Яцек Зануда… Нет, простите, Заноза. Тренер по теннису. Спрашивал, когда вы возвращаетесь, поскольку вы, оказывается, замечательно играете и ему без вас никак не справиться. Просил, чтобы вы с ним связались, и оставил свой номер.
— Спасибо, — произнесла Юлия после короткой паузы.
Но не двинулась с места. Телефон был от нее на расстоянии вытянутой руки, но гостья явно не собиралась им воспользоваться. Эльжбета, стоя у открытых дверей на террасу, разглядывала ее с легким отвращением.
— Опусти сетку, — попросила ее Алиция. — А то эти сволочи кусачие уже сюда лезут.
Я прошла на кухню, чтобы присмотреть за жарящейся рыбой, которую Мажена уже кинула на сковородку. Поместилось ровно восемь кусков, так что у нас с Олафом был шанс на добавку, поскольку ясно, что Алиция это в рот не возьмет, и насчет Юлии меня терзали сомнения. На закуску имелись два вида паштета, главным блюдом была говяжья вырезка кусочками в очень густом соусе с рисом, а десерт состоял из покупного фруктового салата со взбитыми сливками. Объеденье. Все — в честь Олафа.
Принимая во внимание наличие рыбы на столе, Алиция весьма охотно поменялась со мной местами, достала из шкафчика две бутылки