Бычки в томате

к столу. Алиция тоже не выдержала, подсунула ей лишнюю чашку, поставленную на стол по ошибке и дожидавшуюся пользователя, налила кофе из термоса. Юлия глубоко вздохнула, она уже была не в силах притворяться, что не замечает всеобщего внимания к своей особе.
— Во всем этом больше сплетен и преувеличения, чем правды, — слова давались ей с явным трудом — Не хотелось бы об этом говорить, но теперь скажу. Вацлаву не везло. Возможно, терпения не хватало. Ему ужасно хотелось выделиться, стать кем-то значительным, важным, но он всегда чуть-чуть опережал события, принимал воображаемое за действительное…
— Что и зовется мифоманией, — напомнила с ядовитой вежливостью Магда.
— Пожалуй. Только он был как ребенок, мальчишка. Ему все время казалось, что он уже видит свою вершину, поднимается на пик успеха… У меня духу не хватало его сдерживать, гасить его порывы… Ведь это так трогательно…
Боже мой, что за нежности, прямо-таки маменькины муси-пуси. Все мы просто обязаны были в этом месте ее истории разрыдаться!
— А иного пути на вершину, как только на чужом горбу, он не видел?
— Он этого не понимал, видел только желанную цель, а не дорогу к ней, не оглядывался назад и людей обижал неосознанно. Да, я пыталась его как-то направить, показать иные возможности, но почему-то все никак не получалось. Уж слишком он торопился, постоянно спотыкался о препятствия, которых вовремя не замечал, завел себе врагов…
Она отпила кофе, в глазах ее блеснули слезы. Магда прикусила язык и вопросительно посмотрела на погруженного в чтение господина Мульдгорда. Тот взгляд почувствовал.
— Тут пан Кры…во…пел, — начал он по слогам
— Кшивопелский, — машинально подсказал Стефан.
— …пелски. Аз тут читать. Неизмеримо долго времена писание его возлежать и ожидать. Юлия Варбель реляция не давать. Почто?
Чего у Юлии не было, так это недостатков ее обожаемого панголина. Уж она точно не рвалась с объяснениями, а вела себя невозмутимо и по-деловому.
— Потому, что автор не соглашался внести незначительные изменения, на которых настаивало издательство. И, к сожалению… цензура. Без одобрения цензуры ничего издать невозможно. Я редактировала этот текст, но повлиять на цензуру не в моих силах. Кшивопельский в конце концов книгу забрал и издал ее в Париже.
— Но ранее пан Буцкий опубликовал в прессе фрагменты этого произведения, чуть-чуть подправленные, под собственной фамилией, — ровным голосом заявила Магда, обращаясь к едва видневшейся за окном яблоне.
Юлия молчала. Мажена примчалась с очередным кофе.
— А ведь кто-то предоставил пану Буцкому текст. Интересно, кто бы это мог быть? Кофе, господин инспектор?
— Многия врази! — вздохнул герр Мульдгорд, подавая ей чашку.
Я не удержалась от комментария:
— В Париже выгоднее, чем у нас, таким врагам только спасибо сказать.
— Такой уж он был, — произнесла тихо Юлия. — Совсем ребенок…
Магда не сдавалась:
— А мне вот любопытно, откуда у вас «Бычки в томате», я уже давненько ничего подобного в продаже не встречала. Теперь это раритет.
— Не знаю. Вацлав принес откуда-то… Где-то ему попались, из старых запасов…
Мажена вдруг неожиданно для себя посочувствовала ей:
— Скуповат он был, правда?
— Нет. Просто экономный. Детство провел в бедности…
Я открыла было рот, чтобы возразить, но сдержалась. Зато неожиданно к разговору подключилась молчавшая до сей поры Эльжбета:
— Скажите, Юлия, а полиция вас обследовала? Я имею в виду по медицинской линии?
— Да. Рентген. Оказалось, я в лучшем состоянии, чем думала. Ведь эта трасса… у озера… Я еще удивилась, что столько смогла пройти…
Тут со всей свойственной ей дипломатичностью к допросу присоединилась Алиция.
— А в полиции разве не поднимался вопрос о двух парнях из тургруппы, которые подрались? Может, вы хотя бы случайно что-то слышали? Они меня очень интересуют, так как у всех остальных есть алиби.
— Не знаю. Между собой они говорили по-датски.
— А о сетке вас не спрашивали?
— Какой сетке?
— Той, что с камнем Говорят, она наша, в смысле, польская. У вас сетки не было?
— Не знаю, — беспомощно пожала плечами Юлия. — Вацлав вещи укладывал… А я уже давно по магазинам не хожу, у нас третий этаж без лифта.
Датский гость смотрел, слушал и впитывал в себя информацию…
* * *
Утром следующего дня я поймала Алицию на кухне.
— Никуда я отсюда не уеду, пока атмосфера в доме не очистится и все не вернется в норму, — заявила я категорическим тоном за завтраком — Не буду яйцо! Вроде эта наша «безутешная вдова» и сломалась, только я не верю ни единому ее слову. Может, полправды она нам и сказала, а остальное где?
— Не