Быдло

паспорт. Без каких-либо вопросов я послушно протянул ему свой главный документ, и оперуполномоченный принялся, шевеля губами, вписывать в бланк мои паспортные данные.
— Проживаете по месту регистрации? — не поднимая головы, спросил он.
— Что? Простите.
Он поднял голову.
— Гражданин, вы проживаете по месту прописки?
— Да. Это наша собственная квартира, — смутившись ответил я и зачем-то вслух повторил адрес.
Сотрудник полиции вернулся к заполнению формы, а я не мог оторвать глаза от женщины, которая все так же молча смотрела на меня с неугасающей надеждой в глазах.
— Я её мама, — сказала она, наконец. — Моё имя Милана.
Я даже не удивился видимому несоответствию её внешнего вида предполагаемому возрасту женщины. В жизни всякое бывает.
— Очень приятно. Я Максим.
— Что с ней?
— Хм, — деловито вмешался полицейский. — Я, кончено, извиняюсь, но у меня рабочее время подходит к концу. Я предлагаю не отвлекаться и оперативно закончить с формальностями.
— Извините, — тихо сказала Милана и впервые с момента нашей встречи отвела глаза в сторону.
— Вы знакомы с гражданкой Ланской Евой Александровной? — полицейский обратился уже ко мне.
— Лично незнаком, но в лицо её знаю.
— Это как?
— Я на протяжении пяти лет утром выезжаю на работу с одной и той же остановки. Она и её папа, — Я кивнул на представительного мужчину. — тоже подходят на остановку в то же самое время. Я их запомнил потому, что регулярно вижу.
— Да это так, — подтвердил мои слова представительный мужчина. — Я вас тоже помню. Только я не папа, я дедушка, — поправил он.
Я едва удержался от непроизвольного комплимента в адрес мамы и дедушки, это могло выглядеть бестактно.
— Хорошо, — приободрил меня оперуполномоченный. — То есть вы не общались с ней? — дополнительно уточнил полицейский.
— Не совсем так. Я с ней общался как раз в ту пятницу.
— То есть? Поясните.
— Я сел на сиденье в автобусе. Она села напротив меня. Её дедушки там не было.
— Угу, — пробубнил себе под нос оперуполномоченный, не прекращая писать на своём бланке.
— Произошла неприятность. Случайность. Я ей совершенно случайно наступил на ногу, и я извинился перед ней.
— Это все?
— Нет. Я ей тогда обувь ей испачкал и хотел найти в портфеле салфетки. Мне просто очень неудобно было.
— Понятно.
— Я не нашёл салфетки и угостил её конфетой.
Возникла немая пауза. Полицейский поднял на меня глаза от своего протокола.
— Угостили несовершеннолетнюю гражданку конфетой?
Только после этих слов я понял всю двусмысленной неосторожно сказанной фразы. Слабо скрываемый криминальный подтекст слов полицейского отдавал чем-то пошлым и противно-тошнотворным. Взрослый незнакомый дядя угощает наивную малолетку конфетками.
— Вы всех несовершеннолетних конфетами угощаете? — продолжил опер.
Я запаниковал.
— Вы не так поняли. Мне было неудобно перед Евой за испачканную обувь. Я смутился и угостил её конфетами.
— А вы постоянно с собой конфеты носите?
— Нет. Я тем утром опаздывал на работу, я не успел позавтракать и бросил конфеты себе в портфель. Это вместо завтрака. Я не могу работать, если не позавтракаю. У меня настроение тогда плохое и сосредоточиться не могу. Я в портфеле искал салфетки, а под руку попадали конфеты. Вот я и угостил.
— Не переживайте вы так, — с ехидной улыбкой сказал мне прыщавый оперуполномоченный. — Вы с ней говорили о чём-нибудь?
— Ни о чём. Она поблагодарила. Я ещё раз извинился. Она пожелала мне успехов на работе и сказала о том, что я замечательный человек.
— Ей конфеты понравились? — продолжал издеваться надо мной оперативник.
— Да понравились, — разозлился я. — Она ещё сказала, что у неё настроение до нашей встречи было тревожное, а со мной ей стало легче.
— Что её тревожило? — уже без всякого ехидства спросил оперативник.
— Она не сказала. А потом мы на остановке вышли. Я пошёл к метро, а она побежала к какому-то мужику.
— Сама побежала к мужику?
— Да, сама. Она очень ему обрадовалась. На шею кинулась.
Сопливый оперуполномоченный взглядом, означающим «ну я же вам говорил», посмотрел на маму и дедушку Евы. Ещё он вполне мог добавить что-то типа: «дело молодое, нагуляется и вернётся». Мне захотелось врезать мозгляку прямо в его оперуполномоченную мордашку.
— Вы знали того мужчину? — невозмутимо продолжал он.
— Нет. Откуда. Я первый раз его видел.
— А описать его можете?
— Высокий, очень худой, сутулый. Волосы с обильной проседью. Я бы ему лет пятьдесят дал или пятьдесят пять.