Быдло

нож не выронил.
— А где нож? Как он выглядел?
— Вот нож, — сказал полицейский с фотоаппаратом и несколько раз сфотографировал что-то у себя под ногами.
Помощник фотографа поднял нож за кончик лезвия и уложил в пакет, а затем передал капитану.
— Это штык-нож от немецкой винтовки времён первой мировой, — прокомментировал он.
— И дальше? — поощрил меня к продолжению объяснений полицейский.
— Он меня душить стал. Он больше весит. Я с ним не мог справиться. А потом напала собака и повалила его. А потом вы приехали. Всё.
— Ясно, — резюмировал капитан и посмотрел на своих коллег.
Все были заняты делом, кроме женщины-полицейского. Она гладила рыжего щенка по лобастенькой голове и кудлатой спинке, а тот с отчаянной быстротой вилял хвостиком и пытался подпрыгнуть, чтобы лизнуть её в лицо.
— Ой, какой ты милый. Какое ты чудо, — приговаривала она.
— А чья это собака? — спросил капитан.
— Он был здесь, когда я спустился. Наверное, он мальчику или бугаю принадлежит, — предположил я.
— Понятно. Как вы сейчас себя чествуете? Вам нужна помощь? — спросил меня полицейский.
— Не знаю.
— Сами сможете подняться?
— Смогу, — уверенно заявил я и пошёл к наиболее пологому месту.
— Поднимайтесь, там вам помощь окажут, и в отделение с нами проедете. Хорошо?
— Да я…
Но главный полицейский уже переключился на разговор со своим коллегой, и мне ничего не оставалось как выбраться из оврага наверх.
На краю поляны толпился народ. Ляли собаки. Стояла машина скорой помощи и два полицейских уазика. Один был обычный «козлик» с эмблемой ППС, а второй — «буханка» с надписью «дежурная часть». Бугай сидел тут же под охраной троих полицейских. Его усердно бинтовал фельдшер скорой.
Врач скорой помощи в синей курточку подошла ко мне и стала выспрашивать о моих болячках, но её прервала худенькая женщина, которая ощупывала мою голову. Она быстро объяснила врачу моё состояние. В итоге меня признали здоровым и годным, промыли ссадины и царапины, а затем наклеили несколько пластырей. По сравнению с амбалом, которому я разбил голову и которого серьёзно покусала собака, я выглядел, вообще, идеально.
Я просидел так примерно минут двадцать. Из оврага показались военный с овчаркой и один из спортивных молодцов с моим велосипедом на плече.
Велосипед выглядел жалко. Переднее колесо было выкручено винтом, вилка согнута, ролик натяжителя цепи вывернут в сторону.
Я поблагодарил за помощь и принял мой велик из чужих рук. Двухколёсная машина требовала серьёзного ремонта. Теперь не я на нём поеду, а совсем наоборот. Я прикинул: как удобнее его будет тащить. Мысли о том, чтобы вызвать такси у меня даже не возникло. Собрав пучок свежей молодой травы, я принялся оттирать грязь с рамы и сиденья.
— Вам нужно будет проехать со мной, — услышал я из-за спины.
Я встал и обернулся. На меня смотрел давешний капитан.
— А с велосипедом как быть?
— Не знаю. В наш уазик может и не войти. У вас здесь есть знакомые?
— Братишка, ты не переживай, — сказал мне отставник. — Ты мне номер телефона дай. Я тебе домой твою технику привезу.
— Спасибо, — поблагодарил я военного я, и мы обменялись телефонами.
Меня везли в полицейской буханке вместе с преступником. Только я ехал в салоне, а он сзади в крохотном «обезьяннике».
Меня снова опросили в дежурной части, дали подписать свои объяснения и, выходя из кабинета, я наткнулся на Нечипоренко Константина Васильевича. Сопливый опер обрадовался мне как родному, поздоровался и поманил в другой кабинет. Там сидел ещё один оперативник с широким скуластым лицом.
— Это мой коллега, капитан Грушин Олег Викторович, — представил он скуластого. — А он вас уже знает.
Мы поздоровались.
— Опять неприятностей ищите? — укоризненно посетовал скуластый оперативник.
— В смысле? — не понял я.
— Вы же сегодня гражданку Ланскую искали. Или я что-то путаю? — спросил капитан.
— Ничего вы не путаете.
— А почему вы на площадку для собак поехали?
— Мне Милана звонила и сказала, что разговаривала с отцом Евы. Она после кафе на выставку собак пошла, точнее на соревнования. Вот я и подумал, что её кто-то мог там видеть.
Оперативники переглянулись.
— А почему вы пошли именно туда? — не унимался Нечипоренко.
— Если она пошла на выставку, а не поехала, то, значит, недалеко. Я у менеджера Эрика из кафе узнал: где могла быть такая выставка. Туда я и поехал.
— Неплохо. А почему мне не позвонили? Ведь мы же с вами договаривались.
— Я как-то не подумал.
— Не подумали, а зря, — снова нарушил молчание широколицый. —