Быдло

небо никак не могло разродиться дождём, оно всё так же давило, опускаясь ниже и превращаясь в кипящее чёрное варево ведьминого котла. Навалившаяся темень была густой, как печная сажа.
Я уже практически ничего не видел, а ехал с помощью, внезапно обострившейся, интуицией, граничащей со способностями летучих мышей или экстрасенсов. Прохладный сильный ветер превратился в холодный и пронизывающий. Езда по лесу давалась тяжело. Мягкий лесной дёрн, ветки, холмы и ямы жадно вытягивали силы моего организма. Сказывалось отсутствие регулярных физических нагрузок. В конце концов, я повёл велосипед в поводу. Уже не было сил, чтобы крутить педали. К тому же езда в темноте стала просто опасной. Я заблудился. Я понятия не имел: где я нахожусь. Неудержимое желание ехать вперёд уступило место досаде, а следом уже накатил страх. Я вытащил смартфон и попытался запустить навигатор, но сволочная программа никак не хотела запускаться в отсутствие интернета, а сигнал от вышки был очень слабый. Я автоматически побрёл в ту сторону, где лес был не такой тёмный и страшный. Это помогло. Я вышел на просеку под линией электропередач. Мощные опоры буквально подпирали тёмную перину неба. Казалось, что решётчатые мачты наподобие древних атлантов держат мрачный небосвод.
Предположив, что вдоль высоковольтной линии я рано или поздно выберусь из леса и дойду до цивилизации, я покатил двухколёсную машину в выбранном направлении. Был поздний вечер или уже ночь. Далёкие зарницы приближались, а гром гремел всё ближе и отчётливее. В мою сторону двигалась гроза невиданной силы, я торопился найти хоть какое-то укрытие. Идти по относительно ровной поверхности, очищенной от деревьев и кустарника, было не в пример легче прогулкам по лесу. На просеке было светлее, но казалось, что сам мир выцвел и стал похожим на старое чёрно-белое кино. Собаку я заметил не сразу.
Знакомый беспризорный пёс брёл вдоль кромки просеки, практически сливаясь с густой растительностью. Душный гнёт стонущего чёрного неба разродился первыми тяжёлыми каплями, ветер с остервенением метался седи деревьев, лес охал, скрипел и жаловался. Я изо всех сил закричал собаке:
— Эй, постой! Шарик, ко мне. Иди сюда, хорошая собака. Ты должен меня помнить. Тризор, Полкан, Тузик, Казбек, Мухтар! — попытался я приманить собаку. Я даже на корточки присел и вытянул руку в сторону беспризорного кобеля. Но старый знакомый, с каждым появлением которого в мою жизнь приходили несчастья, всё так же брёл, слегка качая хвостом и абсолютно игнорируя меня. Тогда я побежал. Жёсткие стебли прошлогодних сорняков хлестали по голеням и бёдрам, пытались спутать мои ноги, удержать, схватить, не пускать, они кололи и царапали меня, но я всё равно бежал к собаке. Казалось, что я его догнал, но вредная псина свернула в лес. Я бежал за ним, не разбирая дороги, продираясь сквозь кусты, натыкаясь на кусты и деревья. Пёс остановился и обратил на меня внимание, когда я запутался и упал, кувыркнувшись через велосипед. Теперь я оказался на незнакомой поляне, место было открытое, но там уже было много собак — целая стая. Место было открытое, на окружённой лесными зарослями, большой поляне даже кустов не было, зато вздымались валуны разного размера и формы, а в самом центре свободного от деревьев пространства из земли поднималась изъеденная эрозией скала из песчаника или известняка. Я побежал навстречу стае, ведь там был тот самый пёс, ставший вестником трагедии, котораяч теперь прочно вошла в мою жизнь.
Велосипед я не бросил, хотя он жутко мне мешал. Педаль постоянно била по ноге, колёса так и норовили провалиться в очередную ямку или рытвин. Получалось, что я практически нёс на руках двухколёсный агрегат. Оказалось, что я тащил его не ради прихоти, не из жадности и не по привычке. Велосипед мне спас жизнь. Я прикрылся им, когда на меня кинулась первая здоровенная псина с разорванным ухом. Внушительных размеров кобель пустился в галоп с места и за считаные мгновения оказался передо мной. Последний скачок превратился в длинный затяжной прыжок. Я резко дёрнул велосипед вверх, за долю секунды до того, как бездонная клыкастая пасть должна была врезаться мне в лицо. Я устоял на ногах, а белоснежные зубы хищника заскрежетали по карбоновой раме. Потом я обрушил своё неожиданное оружие на голову следующей собаки, а потом я закрутился волчком, вращая велосипед перед собой, как булаву. А вокруг меня с велосипедом смертельной каруселью носилась вся стая бродячих собак. Озлобленный лай, рычание, визг не сулили мне ничего хорошего.
Всё-таки одичавшие друзья человека были настоящими хищниками, которые охотились и убивали, а потом пожирали свою добычу. И сейчас в роли добычи оказался именно я с велосипедом. Колесо со всего