Журналист Денис Зыков наконец поставил последнюю точку в романе «Все грехи мира», прототипом главного героя которого является авторитет по кличке Психоз, и загрустил. Но у Дениса практически сразу появилось новое дело. Кто-то подбросил труп мужчины со свечкой в руках на пост ГИБДД, где служил знакомый Дениса.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
не так агрессивны, как в Средние века, но ведь и времена изменились: не позволят светские власти конфисковать имущество поджаренных на костре грешников. Основной капитал накоплен, теперь можно действовать и помягче. Мафия, устранив конкурентов и заработав капитал, тоже переходит на легальный бизнес.
Губанов давно уже понял, что мир превратился в арену противоборства различных мафий — политических, религиозных, финансовых, силовых, криминальных. Какие бы красивые слова ни говорились, суть одна: выживает тот, кто сильнее и подлее.
Христа, толкующего о бедности и милосердии, распяли, апостолам тоже не поздоровилось, зато в голодной России служители божий жиреют и лоснятся, как откормленные на сало кабанчики.
Невольно Губанов окинул взглядом дородную фигуру стоящего у иконы игумена.
Еще раз перекрестившись, Прокопий благочестиво вздохнул и повернулся к хозяину дома.
— С чем пожаловал, отче? — перешел к делу Психоз.
— Помощь твоя требуется, сын мой, — густым, утробным басом прогудел игумен.
— Какие-то проблемы? Прокопий кивнул.
— Богомерзкое дело свершилось. Храм ограбили.
— Ограбили? — вскинул брови Губанов. — Я про это не слышал. И когда?
— Позавчера, — понурился Прокопий. — Не хочется дело огласке предавать. Знаем об ограблении только я, дьякон да иерей, но они люди верные — рот зря не откроют. Нехорошо будет, если слухи поползут. Своими силами не справиться, а от милиции — сам знаешь — толку немного.
— Что взяли? Иконы?
— Хуже. Чудотворную реликвию. Челюсть святого великомученика Евфимия Многострадального.
— Евфимия Многострадального? — нахмурился Психоз, — Не слышал про такого. Что это за святой?
— Великомученик Евфимий, от нашествия гусениц охраняет, — пояснил игумен. — И еще — помогает в страсти пьянства и запоя.
— Ну, гусеницы — это мелочь, — махнул рукой си-няевский авторитет. — Для них инсектицида достаточно. А вот насчет страсти пьянства и запоя — уже посерьезней.
— Недруги козни вокруг меня плетут, — пожаловался Прокопий. — Дойдут слухи о пропаже до патриарха — снимут меня, как пить дать, да и переведут в какой-нибудь зауральский Мухосранск. Тебе ведь тоже не с руки, чтобы меня сместили.
— Так положи на место другую челюсть — и дело с концом, — пожал плечами Губанов. — Если надо — могу достать. Подсушим, подчерним — никто от настоящей и не отличит.
— В том-то и дело, что отличит, — снова вздохнул игумен. — Челюсть великомученика Евфимия Многострадального в золото оправлена, смарагдами украшена, да и зубы у нее особенные — в три ряда. Толпятся, наезжают друг на друга. Другой такой не достанешь.
— А если к дантисту обратиться? Есть у меня один — гений в своем деле. Если надо, он тебе и пять рядов сделает, не то что три.
— Шила в мешке не утаишь. Камни в оправе особенные — кабошоны не правильной формы, вдобавок не чистой воды, а с вкраплениями внутри. Не выйдет подделка, а коли в обмане меня уличат, совсем худо будет.
— Есть какие-либо соображения, кто мог ее похитить?
— Действовали профессионалы. Замки вскрыты отмычкой, сигнализация отключена, работали в перчатках — отпечатки я лично снял и проверил. Ограбление наверняка заказное. Кроме челюсти, ничего не тронули, это значит, что шли именно за ней.
— Кому она могла потребоваться?
— Спроси что-нибудь полегче! Реликвии такого класса ценятся очень высоко, особенно на Западе. Мог заказать какой-нибудь коллекционер, а может, прости господи за такую мысль, зарубежная православная церковь подсуетилась.
— Зарубежная православная церковь? — изумился синяевский авторитет. — Ей-то это зачем? Кража — дело не божеское.
— Не желают нас признавать за рубежом, — объяснил игумен. — Обвиняют в том, что Русская православная церковь пошла на сотрудниче9тво с советской властью. Нет бы, говорят, мученический венец за веру принять. Сами хороши. Сбежали, как крысы, в Европу, и оттуда о мученическом венце толкуют. Еще говорят, дескать, у нас вся церковная верхушка сплошь состоит из сотрудников КГБ или, по крайней мере, состояла.
— Ох уж эти злые языки! — ухмыльнулся Психоз.
— Могли и недруги мои похищение организовать, чтобы меня подсидеть. Но это вряд ли, иначе шум бы уже пошел, а пока все тихо.
— Да, не густо.
— Так ты поможешь?
— Надеюсь, это благое дело зачтется мне на небесах? — подмигнул Прокопию синяевский авторитет.
Вернувшись домой, Денис прямо с порога принялся с жаром рассказывать Кате о злоключениях Паши Зюзина, подброшенном «гиббонам» покойнике и эпохальном захвате спецназом «Контрольного
