Журналист Денис Зыков наконец поставил последнюю точку в романе «Все грехи мира», прототипом главного героя которого является авторитет по кличке Психоз, и загрустил. Но у Дениса практически сразу появилось новое дело. Кто-то подбросил труп мужчины со свечкой в руках на пост ГИБДД, где служил знакомый Дениса.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
сказок о райском блаженстве и адских муках заставит людей быть милосерднее и следовать десяти заповедям, это нужно только приветствовать.
— Странно слышать от тебя рассуждения о милосердии, — заметил Глеб.
— Почему странно? Я, как и ты — из породы пастухов. Чем более управляемо стадо, тем лучше для нас — ведь мы-то живем по другим законам.
— Может, ты и прав. Только страх перед адскими муками все равно не заставит людей стать праведниками.
— Эх, не просекаешь ты, в чем тут фишка, — укоризненно покачал головой Губанов. — Церкви не нужны праведники, ей требуются грешники, кающиеся в своих грехах. Именно с них, а не с праведников, церковь «стрижет руно». В том-то хитрость и состоит, что не грешить люди в принципе не могут, а вместе с представлением о «грехе» в их жизнь входит страх, на котором и держится религия. А в праведнике страха нет, поэтому и управлять им нельзя.
Как только набожный человек совершает «грех», он тут же бежит в храм, чтобы выпросить у бога прощение. Там он видит изображение адских мук и сходит с ума от ужаса. Он жертвует деньги на церковь и старается в меру своих сил творить «добро», но не удерживается и «грешит», потому что не согрешить невозможно. Сам подумай, у какого здорового мужчины не возникнут крамольные мысли при виде пары стройных девичьих ножек? А ведь это грех. Ты вот подставишь другую щеку, если какой-нибудь урод ни с того ни с сего съездит тебе по морде? Не подставишь — и это тоже грех.
— А вот тут ты не прав, — оживился Бычков.
— В чем, интересно, я не прав? — нахмурился синя-евский авторитет. Глеб усмехнулся.
— Насчет того, что нужно подставлять другую щёку. Был у нас на зоне один амбал, по кличке Овощебаза — ростом под два метра, весил сто двадцать килограммов, а удар был, что у парового молота. Так он нам однажды этуфеньку Иисусову насчет щеки растолковал.
— И как же? — заинтересовался Психоз.
— Да понимаешь, стал там один козел не по делу крылья растопыривать, ну, Овощебаза ему рога-то и пообломал. Нырнул мужик мордой в парашу да там и затих.
Плюнул на него Овощебаза, а потом обвел нас взглядом и спрашивает грозно так:
«Слышали, что Иисус Христос говорил: „Если тебя ударили по одной щеке, подставь другую“?»
Ну мы, в натуре, подтвердили, что слышали.
«Хорошо, что слышали. А просекаете, что он имел в виду?»
Мы, естественно, молчим, смотрим на него вопросительно, уж больно странно было видеть этого амбала в роли религиозного проповедника.
«Так вот, братаны, — торжественно провозгласил Овощебаза. — Христос имел в виду, что коли ты такой слабак и вафел
, что позволил какому-то козлу врезать себе по щеке, то тебе и впрямь ничего другого не остается, как подставить другую щеку».
От хохота Психоза содрогнулись стены.
— Ой, не могу, — вытирая выступившие на глазах слезы, никак не мог успокоиться синяевский авторитет. — Если, говорит, ты такой слабак и вафел… Сегодня же расскажу об этом игумену Прокопию. Придется ему теперь вносить коррективы в свои проповеди. А о морали этот твой Овощебаза ничего не говорил?
— Нет, насчет этого базара вроде не было.
— Тогда я закончу свою мысль. Как уже было упомянуто, мораль общества основывается на страхе. У религиозных людей это страх перед богом, у неверующих — перед родителями, перед другими людьми, перед общественным осуждением или перед законом.
Тот, кто свободен от страха, свободен и от морали, поэтому чем больше в обществе морали, тем легче в нем существовать таким, как мы.
— Занятная идея, — свободен от страха?
— Полностью от него не свободен никто. Но я — в большей степени, чем другие.
— Выходит, если у тебя нет страха, то нет и морали?
— Я сам устанавливаю свою мораль, и это еще одно различие. Моя мораль приносит пользу мне, а мораль стада в основном выгодна тому, кто этим стадом управляет. Именно в этом и заключается отличие лидера от следующей за ним толпы. Знаешь, кто творил худшие грехи?
Бык вопросительно посмотрел на Губанова.
— Римские папы. Почитай когда-нибудь историю Ватикана, только реальную, а не ту рекламную туфту, которую подсовывает верующим католическая церковь. Там тебе и содомия, и убийства, и прелюбодеяние, и лжесвидетельство, и много чего еще. Нет заповеди, которую бы они не нарушали. И знаешь, почему? Потому что глупец не имел шанса взобраться на самый верх. Там оказывались лишь те, кто был лишен и страха, и морали. Как говорится, в честной борьбе всегда побеждает жулик.
— Вот с последним утверждением я целиком и полностью согласен, — кивнул Глеб. — Если мир желает быть обманутым, доставим ему это удовольствие. А челюсть действительно
