Журналист Денис Зыков наконец поставил последнюю точку в романе «Все грехи мира», прототипом главного героя которого является авторитет по кличке Психоз, и загрустил. Но у Дениса практически сразу появилось новое дело. Кто-то подбросил труп мужчины со свечкой в руках на пост ГИБДД, где служил знакомый Дениса.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
даже не за пьянку, да и вообще, во всем происшедшем не было его вины, если, конечно, не считать виной отказ майора купить своей любовнице Гульнаре модную итальянскую юбку за полторы тысячи рублей.
С типичным для восточных женщин коварством мстительная и деловитая казашка Гуля обиду стерпела, но не забыла.
— Вот ведь стерва злопамятная, — жаловался потом Паша коллегам. — Прямо как в анекдоте про физиолога Павлова, того, что собачек мучил под предлогом, что рефлексы у них изучает. Слышали этот анекдот? Нет? Так вот, когда Павлов был маленьким, его укусила собака. Собака укусила — и забыла. А Павлов вырос — и не забыл…
Итак, Гульнара не забыла.
Улучив подходящий момент, мстительная казашка напоила любовника и, уложив его спать, вытащила Пашино служебное удостоверение. В карман Зюзина удостоверение вернулось с некоторыми изменениями. На месте срезанной Пашиной фотографии красовалось на редкость непристойное изображение голой девицы, с вызывающим видом демонстрирующей всему миру свои первичные и вторичные половые признаки.
Выбранная Гульнарой секс-бомба представляла собой даму пик в колоде миниатюрных порнографических карт, которые майору Зюзину пару лет назад подарил Колюня Чупрун, опер с Петровки, реквизировавший их при обыске у «нового русского», проходившего по делу об изнасиловании.
К даме пик у Гули были свои, вполне обоснованные, претензии. Когда у майора с похмелья или после тяжелого трудового дня случались небольшие заминки с «исполнением мужского долга», он доставал из кармана форменного мундира колоду карт, отыскивал в ней ту самую развратную пиковую шлюшку, с минуту восторженно похрюкивал и причмокивал, созерцая ее безразмерные арбузные груди и подстриженные в форме сердечка белокурые волосы, курчавящиеся между непристойно раздвинутыми ляжками. В результате этой процедуры «жезл» бравого «гиббона» обретал твердость и мощь милицейской дубинки.
Гульнара, как и следовало ожидать, злилась, завидовала и ревновала. Несколько раз она порывалась отнять и уничтожить ненавистную бумажную соперницу, но майор был бдителен и тщательно оберегал пиковую даму его сердца от любых посягательств на ее жизнь и достоинство.
Как известно, женское коварство не знает пределов. Самсон доверился Далиле, Олоферн — Юдифи, Марат — Шарлотте Корде. Все знают, что из этого получилось. Для несведущих поясняю: летальный исход.
Итак, из дома ревнивой казашки Гули Зюзин вышел с удостоверением, в котором рядом с его фамилией демонстрировала свои ослепительные прелести порнографическая пиковая секс-бомба.
По злосчастному стечению обстоятельств в тот день московские «гиббоны» должны были торжественно принимать «гиббонов» французских. На встречу прибыло высокое начальство из министерства. Генералы, как водится, толкали речи о высоком долге, ответственности, чести и морали.
Затем последовала менее официальная часть, и тут какому-то скучающему французишке пришло в голову сравнить их заграничную ксиву с русскими удостоверениями. Объяснившись с Пашей через переводчика, он сунул ему в руку свою синюю книжечку, в ответ на что ничего не подозревающий Зюзин торжественно вручил иностранному коллеге собственное удостоверение.
Все было бы ничего, но рядом с французом, белугой взвывшим от восторга при виде сногсшибательных прелестей дамы пик, оказался генерал Дергунов из министерства — язвенник, трезвенник (вследствие язвы) и поэтому желчный и злой на весь мир моралист.
Генералу Запечному едва удалось отстоять своего протеже. Майор, мысленно матеря на все корки треклятую паскудину Гулю, клялся и божился, что он здесь вообще ни при чем, что он никоим образом не собирался ронять престиж Российского государства в глазах иностранных коллег, но это не помогло: Зюзина отправили в позорное изгнание на занюханный и малодоходный пост ГИБДД.
Именно тогда генерал Запечный и объяснил Паше, что вытаскивает его из неприятностей в последний раз.
Именно тогда майор дал себе слово быть паинькой. Дал — и, как видите, не сдержал.
«В последний раз, — решил Паша Зюзин, отрешенно созерцая проплывающие за окном „Жигулей“ светлячки далеких огней. — Это было в последний раз. В самый-самый последний. Больше — никаких нарушений дисциплины. Я не имею права рисковать. А сейчас остается надеяться, что в наше отсутствие не было проверки».
Ну, разумеется, не было. Проверки ведь устраивают не каждый день — да и кому в такую погоду придет в голову тащиться среди ночи к никому в общем-то не нужному посту ГИБДД? Ему не о чем беспокоиться. Все будет хорошо.
— Все будет хорошо, — успокаивая себя, пробормотал майор.
Храп Макара Швырко стал
