Царь кровь

– Боже мой, Боже мой, – чуть слышно шептала Кейт. – Бедняга, бедняга…
– Этот бедняга нас бы с удовольствием прикончил… Так, теперь как бы нам отсюда вылезти?
Я включил плафон в салоне. Он загорелся тускло, потом стал ярче и тут же снова потускнел. Аккумулятор долго не протянет.
Вода сочилась сквозь уплотнение дверей. И приборная панель стала кровоточить тонкими струйками. Запах речной воды стоял в горле. Через минуту-другую вода дойдет до передних сидений. При таких темпах машина наполнится минут за десять. Хотя это и не важно – к тому времени воздух уже станет непригоден для дыхания.
А музыка все играла, наполняя салон звуками оркестра, где никого из музыкантов, наверное, давно уже нет на свете.
И мы скоро к ним присоединимся, если я ничего не придумаю.
Кейт снова начала дышать часто и перепугано. Я заметил, что при выдохе образуется облачко белого пара. Вода была настолько холодной, что мы оказались будто в холодильнике. Окна покрыла испарина.
Я глянул на Дебила. Он висел в воде недвижимо, глаза были широко открыты – до боли широко. Длинные волосы и борода развевались темным ореолом.
На моих глазах перед его лицом мелькнул темный предмет величиной с кулак. На щеке появилась отметина размером с монету, хлынула кровь. Мелькнула еще одна тень, и у Дебила исчез кончик носа.
Крысы не теряли времени, обнаружив свежую еду.
Кейт сказала тихо, но с напором.
– Рик, мы должны… должны выбраться. Иначе погибнем.
– Знаю. Если… если раскачать машину, может быть, сумеем ее освободить?
– Ладно, попробуем.
– На счет “три”. Раз, два, три!
Мы стали раскачиваться взад-вперед. Автомобиль зашевелился. С жутким стоном заскреб металл по металлу.
– Еще раз, сильнее. Раз, два, три!
Тот же жуткий скрип металла по металлу. Мимо окна поплыли пузыри.
– Не выходит! – простонала Кейт. – Застряли!
Я скорчился на подголовнике переднего сиденья, обхватив ладонью подбородок. Нельзя так сидеть и ждать, пока утонем. Мы смогли добраться сюда. Долженбыть выход.
Лампочка в потолке мигнула. Музыка зазвучала как из бочки – лента замедлила ход.
Кейт вытерла с окна испарину и посмотрела на то, что было под водой.
– Боже мой, Рик, ты это видишь?
– Крыс? Не обращай внимания.
– Не крыс. Людей.
Я повернулся к окну всем корпусом:
– Людей?
Я протер стекло и выглянул, пытаясь что-нибудь рассмотреть в черной воде.
Господи!
Лицо.
Я отскочил от окна, как ударенный током. Лицо смотрело в салон.
– Господи, что это?
У меня волосы на голове встали дыбом.
Я никогда такого лица не видел.
Оно придвинулось, рассматривая нас, как экспонаты под стеклом.
Черт побери!
Оказалось, что я задержал дыхание. Я глядел в это лицо, не в силах оторвать взгляда, а оно медленно придвигалось к стеклу, стукнулось и медленно-медленно отвернулось.
Волосы развевались прядями, глаза, не мигая, смотрели сквозь толщу воды.
Потом страшное лицо обернулось снова, так же медленно, и уставилось на нас. Кейт у меня за спиной содрогалась всем телом. И машина дрожала, будто сочувствовала, и все время стонал металл.
Лицо пялилось на нас.
– Рик, не подходи ближе!
Я осторожно подобрался к стеклу и выглянул. Она спросила:
– Это серый? Ты видишь, какого он цвета?
Я поглядел так пристально, что глаза стало жечь. Лицо было серым, похожим на хлебную мякоть, каким-то губчатым, и все изрыто дырами.
– Утопленник, – вздохнул я. – Просто утопленник.
Там, за ним, в непроглядной мути воды, их еще много болтается. Они стоят вертикально и крутятся в воде, будто в жутком посмертном танце. И руки мертвецов колышутся медленно и спокойно, почти гипнотизирующими движениями.
Эх, Рик Кеннеди! Жаль, что ты так и не записал альбом. И что ты теперь будешь делать остаток вечности? Иисус даст тебе электрогитару “Стратокастер” вместо арфы? Выходи играть с нами, Рик Кеннеди. Выходи, целуй наши холодные распухшие губы. Выходи, возьмемся за руки – за распухшие, губчатые руки. Выходи, Рик Кеннеди, вода хорошая.
Страдай про себя, Эстер Уильямс. Ты не умеешь так плавать. Ты не умеешь… Мне вдруг захотелось дико расхохотаться. Хохотать, пока накопившийся углекислый газ не погасит мне мозги. Пока не заставит остановиться сердце.
Я оглянулся на Кейт. Она тяжело дышала, будто пробежала марафон, из ноздрей ее клубился пар.
Воздух стал ядовитым. Мы израсходовали кислород. Пальцы начинали дрожать, под веками нарастала боль. Я заметил, что тоже тяжело дышу. Черт, так мы помрем. Мысли начали мешаться.
Тяжело, будто