Царь кровь

выгнал людей из города за несколько дней. У них не было возможности грабить супермаркеты и склады. На некоторое время у нас запасов хватит.
– Сколько людей в вашей группе?
– Пятьдесят пять. То есть пятьдесят четыре после гибели Дебила.
– Вы уверены, что вода не поднимется выше? – спросила Кейт.
– Этого уровня она достигла через три недели после начала наводнения. Тьфу-тьфу, не сглазить бы – больше она не поднимается.
– На вас нападали другие группы?
– Пока что Бог миловал. Те, что ушли из Лондона, держатся на высоких местах к северу. Возвращаться они не рискуют. К тому же для этого нужны лодки.
– А как вышло с вами?
Иисус улыбнулся, огладив бороду.
– Как вы могли бы догадаться по акценту, я родом из Ливерпуля. Я не мог найти работу. У меня была жена и три дочери. И потому я решил попытать счастья в Лондоне. Несколько месяцев трудился на стройках. Потом меня уволили. Я убивал время в пабах за выпивкой. Когда деньги начали подходить к концу, я стал покупать виски и пить его в парках. Скоро дошел до того, что бутылка стала важнее крыши над головой. И тогда все деньги, что мне удавалось добыть, я стал тратить на выпивку.
– Ты стал бездомным?
– Да нет, Рик, у меня был дом. Отличный дом. Только он был внутри бутылки. Самый уютный дом, который можно себе представить.
– А остальные из твоей группы?
– Все бездомные. Люди, которым общество дало ногой в зубы.
Кейт сказала:
– Но ты их всех собрал и привел на этот остров?
Он благодарно поклонился Кейт:
– Точная формулировка, мисс Робинсон.
– И они назвали тебя Иисусом?
Он кивнул:
– В старые времена общество награждало добрые дела медалями и титулами. Эти люди дали мне имя Иисус в знак благодарности.
– Ты проделал отличную работу, – сказала Кейт. – У всех сытый вид.
Он усмехнулся:
– И они перестали быть бездомными. – Он наклонился вперед. – Для вас двоих то, что случилось с нашей планетой, – катастрофа. Для этих людей – благодеяние. Оно спасло им жизнь. Оно дало им гордость и чувство цели.
– У каждой тучи есть серебристая изнанка – для некоторых. – Кейт улыбалась, но голос ее прозвучал резко.
– Послушайте! – сказал Иисус, сведя ладони вместе. – Вы видали фотографии двухголовых овец, птиц, рожденных без перьев, детей с перепончатыми пальцами. Я думаю, Природа намеренно создает этих мутантов, уродцев – называйте как хотите. А причина в том, что если среда вдруг изменяется с катастрофической быстротой – вот как сейчас, – вдруг оказывается, что эти уродцы благодаря своим нестандартным, скажем так, атрибутам лучше приспособлены к новой среде, чем так называемые нормальные животные. То же самое и с этими людьми. – Он похлопал себя по лбу. – Некоторым из нас при рождении в голову закладываются другие программы. Мы вырастаем и чувствуем себя изгоями. Рыбой вне воды. Мы никогда не были членами нормального общества. Мы – те, кого бьют и унижают в школах. Мы становимся наркоманами и алкоголиками, мы попадаем в тюрьмы и сумасшедшие дома – просто не вписываемся в жизнь обычного общества. Мы – круглые затычки, которые общество пытается всунуть в квадратные дырки. И потому мы выпадаем в щели. Мы живем на улицах или психиатры пытаются нас лечить – то есть они называют это лечением. Нас накачивают лекарствами – мелипрамином и амитриптилином от депрессии, аминамазином от шизофрении.
– Ты хочешь сказать, что Природа выбрала вас как новую, улучшенную модель homo sapiens?
– Снова дерзите, мистер Кеннеди. Я не сказал, что мы лучше, я сказал только, что мы другие.Причина, по которой мы кажемся психами, – то, что нам не позволено было вырасти и выполнить наше генетическое назначение. Мы становимся ущербными, как бабочка, навеки застрявшая на стадии гусеницы.
Кейт подняла глаза от пиццы.
– А теперь среда изменилась…
– А теперь среда изменилась, и мы обнаружили – к своей радости, к своей безмерной радости, – что оказались в своей тарелке. Мы ощущаем свою целостность. Эта среда нам подходит. Мы функционируем как люди, мы больше не ощущаем себя рыбой, вытащенной из воды.
– И вы наследуете землю?
– Я этого не говорил, мистер Кеннеди, и вы это знаете, –благожелательно ответил Иисус. – Но этот новый мир нам более приятен, чем был старый.
Я осушил бокал. Внимательный тощий тип тут же наклонился и наполнил его снова.
– Сегодняшний вид гостеприимства мне определенно нравится больше, чем тот, что был вчера.
– Я могу только еще раз принести свои извинения.
Я наклонился вперед, переплетя на столе пальцы.
– Очевидно, что провизия на складе на острове принадлежит вам. Поэтому единственное, чего мы