Царь кровь

тратить время зря, сидя посреди пустыни. Если повезет, мы дойдем до побережья дня за три или четыре.
– Если повезет? – угрюмо повторил старый Фуллвуд. – Везение в наши дни самый редкий товар.
Стивен поглядел на Иисуса.
– Корабль твой и команда твоя. Что ты скажешь?
Иисус задумчиво оглаживал бороду.
– Если остаться здесь, все погибнем. Это наверняка. – Он кивнул. – О’кей, идем на запад.
Решение было принято. Мы уходим. И уходим в сожженные земли. Может быть, прямо в серые лапы пугал.
Я думаю, это было верное решение. В конце концов это был единственный вариант, если не считать пути на восток, который точно был бы самоубийством. Зеленые земли в той стороне до сих пор кишели голодающими. Там бы мы не прожили и дня.
А я хотел только одного: собраться и идти на юг к Лидсу, найти два разбившихся самолета. Короче, найти Кейт.
Все остальное было для меня не важно.
Иисус, Стивен и прочие стали утрясать технические вопросы плана, а я вышел наружу собрать рюкзак, продукты, бутыль с водой и оружие.
Через пять минут я был готов и разыскал Стивена сказать ему, что я ухожу.
Он ответил:
– Мы выходим завтра на рассвете, так что в Фаунтен-Мур тебе возвращаться будет незачем. – Он дал мне карту с проведенной красной линией. Вдоль нее были поставлены красные звездочки. – Красная линия – наш маршрут. Старая римская дорога, идущая мимо населенных мест. Звездочки – это ближайшие к маршруту деревни. Если выйдешь на эту дорогу вот здесь, у Скиптона, сможешь нас догнать. Я при всяком удобном случае буду рисовать большую букву “С” на стенах и деревьях вдоль маршрута, так что ты узнаешь, что мы впереди.
– Где у вас рандеву с кораблем? Он показал на карту.
– В этой точке берега. Место называется Хейшем, чуть к западу от Ланкастера. Видишь, вот здесь маяк?
– Вижу.
– Если не настигнешь нас на маршруте или придется идти другой дорогой, выходи к маяку. Когда мы вступим на корабль, выждем точно десять дней, начиная с этой минуты. Потом поднимем паруса.
Я улыбнулся сурово:
– Не беспокойся, не опоздаю.

Час я шел по зеленым полям. И остановился перед руслом высохшей реки. За ним простирались сожженные земли.
Они начинались сразу. На этой стороне – трава, пушистая, зеленая, живая.
На той стороне безводной реки – только сожженная трава, сожженные деревья, сожженные изгороди, дома, машины, церкви, оплавленные дороги, горелые кости… много горелых костей. И запах гари в ноздрях.
И человеческие черепа галькой по черной пустыне. Тысячи черепов. Черепа людей, боровшихся за жизнь.
Как мы.
И не выстоявших.
Как мы? Я вздрогнул.
ОПАСНОСТЬ!
Подул северный ветер. Он звучал девичьим плачем, одиноким плачем разбитого сердца. Ветер подул сильнее, плач стал громче, отчаяннее. Взметнулись пыльные черные смерчи, посыпая обгорелые панцири автомобилей, покатились черепа по черной земле.
Я снова вздрогнул и застегнул куртку.
ОПАСНОСТЬ!
Что да, то да. Опасность. Это слово могло быть написано крупными буквами на ржавом щите, вбитом в дно пересохшей реки. ОПАСНОСТЬ! НЕ ХОДИ ДАЛЬШЕ. ЖИВЫМ НЕ ВЕРНЕШЬСЯ.
Я глядел на ту сторону, на засохшую черными струпьями грязь, и ощущал только холодный, сочащийся страх.
И все равно я знал, что должен идти вперед. Кейт и Синди могут быть ранены. Застряли в разбитом самолете или лежат без сознания на сиденьях, где их могут сожрать крысы. И наверняка их убьет холод.
Снова сильно подул ветер, теребя мне волосы, слезя глаза.
Пыльные смерчи запрыгали, как мертвецы в танце, завертелись по черной пустыне, как дьяволы в преддверье ада.
– Ну как, ты готов на это?
Рядом со мной стоял Теско. Он нес рюкзак и винтовку. Его оранжевые ленты бились на холодном ветру, щелкая как вымпелы.
Он настоял, что пойдет со мной искать самолеты. Но я знал, что он к этому не готов. Он привык к затопленному Лондону. А кошмарная черная пустыня – это совсем другое. Он стоял, не отрывая глаз от сожженной земли за рекой, а черная гарь тянулась без края.
– Ну?
Теско недоверчиво поглядел вперед:
– Мы должны идти через это?
–Другого пути нет.
– Боже всемогущий. Там нет ничего живого!
– Ты ведь не обязан со мной идти.
– Я иду с тобой, – сказал Теско, проглотив слюну. Он набрал воздуху, будто собираясь прыгать в море с крутого обрыва, и добавил: – Чего мы ждем?
Он спустился с обрыва (шелковые ленты бились на ветру) и прыгнул на корку, покрывшую русло. От его ног поднялась пыль.
– Поосторожнее на будущее, – сказал я ему. – Земля может быть не такой твердой, как кажется.
– Не