Царь кровь

выгнать эту лживую шлюху.
Я слушаю радио. Я знаю, что ТЫ там. И это меня злит… хрен знает как злит. Почему Господу быть таким переборчивым, если дело дошло до конца света? Он что, всех вонючих ниггеров спас? И блядских лесбиянок? И гадских жидов? (Да знаю я, знаю, надо писать Жидов с большой буквы, а мне по фигу теперь, ясно? Весь этот блядский квартал скоро рухнет в эту гадскую Атлантику.) И ТЕБЯ, гада, он тоже спас, а то бы ты ни хрена теперь не читал.
А я сделаю, что всегда хотел сделать. Кэрол-Мэри оставила запасной пистолет в ящике для колготок, а я вот возьму его и пойду вышибать мозги на фиг. Сначала этому ниггеру в конце коридора, потом его мерзкому засранцу мальчишке – БУМ-БУМ! Давно, давно надо было.
А знал бы я, где ТЫ, сука, живешь, я бы ТЕБЕ в балде дырку сделал не хуже.
А теперь из замка на воде мой тебе последний привет, сучий город Нью-Йорк, всем вам мое последнее послание:
ВЫ, СУКИ, ПРОДАЛИ ХРИСТА, ВЫ САМИ НА СЕБЯ НАВЛЕКЛИ КАРУ.
Так что: провалитесь, бляди!!!
Что за мерзкий фашист, подумал я. Но тут же пришла еще одна беспокойная мысль, среди нас это начинается. Катастрофа нажала на кнопку ненависти. Хочется всю вину за нее на кого-то взвалить.
Я взял другой листок факса.
От: Сэмюэла К. Марша, Бирмингем. “Тогда отдало море мертвых, бывших в нем… и смерть и ад повержены в озеро огненное… И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное!”
Постигший нас апокалипсис был полностью предсказан в “Книге Откровения”. Помните, что сказал Иисус, когда…
– Рик?
– Да? А, привет, Кэролайн. Как себя чувствуешь? – Черт, я же хотел спросить ее, поправилась ли она от простуды, а не от того, что ее шайка подонков затащила в лес и… – Ой, извини. Я не хотел…
– Тише, тише. Я тебе хотела сказать “спасибо”, что ты меня сюда привел.
– Это было самое меньшее, что я мог сделать… То есть…
Как-то неуклюже у меня ворочался язык.
– Можно мне сесть?
– Да, конечно.
Я быстро сел. Единственное место, где можно было сесть – это был матрац. А я спал голым, и теперь прижимал к себе простыню, как застенчивая школьница.
Кэролайн была одета в мужскую хлопковую рубашку и в леггинсы. И была босиком.
– Да, меньше тебе комнаты не могли бы найти, даже если бы постарались.
– Мне все равно. Зато не на лестнице.
– И не надолго.
– Значит, ты знаешь…
– Да, я иду с вами.
Ссадины у нее на лице и шее уже не выглядели так жутко, и она улыбалась, разговаривая мягким, но чуть хрипловатым голосом, который мне напомнил ведущую какой-то ночной радиопередачи. Бархатный такой голос, который мягко струится из колонок в ночной комнате.
– А ты уверена, что сможешь… – И я тут же снова покраснел, поняв, что наступил на те же грабли.
– Все будет хорошо. Женское тело может вынести куда больше, чем ты думаешь.
– Извини.
– Слушай, хватит извиняться. – Она чуть тронула меня за плечо. – Горячее. Обжегся на солнце?
– Не сильно. Наверное, когда копал сегодня.
– А, ямы для изгороди.
– Они хотят защитить дом от…
– От людей вроде нас? От беженцев, которые превратились в чудовищ, захвативших деревню?
Она грустно улыбнулась, опустила глаза, потом снова их чуть подняла. Я почему-то почувствовал, что эти карие глаза скользят по моей голой груди, по лицу.
– Извини, я не хотел.
В карих глазах блеснула неожиданная веселость.
– Рик, перестань. А то ты сейчас начнешь извиняться за то, что мир у нас под ногами взрывается. Я улыбнулся:
– Да нет, я… просто я чувствую себя виноватым за все, что с тобой случилось.
– Не надо, – твердо сказала она. – Уж скорее я на тебя налетела и поставила тебя в неловкое положение. Ты не мог ведь взять к себе в дом всех вдов и сирот. Ладно. – Она улыбнулась так по-дружески, что я не мог не улыбнуться в ответ. – Кто эта девушка, с которой ты сегодня говорил? Под яблоней? А?
– Это Кейт Робинсон. Она…
– Она твоя подружка.
Я покачал головой.
– Ладно, тете Кэролайн можно сказать.
– Нет, честно. Я ее едва знаю.
– О’кей. – Кэролайн потянулась к двери и закрыла ее. Потом быстро сказала: – Я хочу, чтобы ты со мной был поласковее.
– Гм… но я ведь… разве это не так?
– Очень даже так. Но я хочу, чтобы ты был еще ласковее.
– Кэролайн?
Она за пять секунд сбросила с себя рубашку и леггинсы, оставив, однако, трусики. Потом, все так же не отводя от меня глаз, нырнула ко мне под простыню. Ее рука поползла вверх по моему бедру, она нежно взяла в горсть мои гениталии.
– Кэролайн, это не нужно…
– Тсс. Тетя Кэролайн лучше знает.
– Кэролайн, я…
Она поцеловала