Царь кровь

сексом. Я рассмеялся:
– Это вряд ли можно назвать обязанностью.
– Обещай тете Кэролайн. Повторяй за мной: Я, Рик Кеннеди, буду заниматься сексом с тобой, Кэролайн Лукас, каждый день.
– Я торжественно обещаю, что буду… Выстрел щелкнул, как сломанная сухая палка. Мы были где-то в сотне шагов от ложбины. Слева от меня выскочили трое и бросились прочь. Я сдернул с плеча винтовку.
Еще выстрел – пистолет, судя по звуку. Потом более низкий звук дробовика.
Через край ложбины перелезали люди. В массе голов и машущих рук я увидел Стивена, Дина и Викторию.
Стивен увидел меня, остановился, приложил руки ко рту рупором и крикнул:
– Рик, останови их! Не дай им уйти!
Я глянул на три бегущие по вереску фигуры. Я не знал, кто они, но не задумался ни на секунду. Я знал, что их надо догнать.

Я бежал, держа винтовку перед собой, ощущая, как она вздрагивает на каждом прыжке.
Те трое бежали где-то шагах в ста впереди. Они были молоды, точно моложе тридцати. Я думаю, что при прочих равных я бы их не догнал, но они несли набитые угольные мешки, обхватив их руками. И я поспорю с вами на бифштекс, что там был не уголь.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: это чужаки, которые прокрались в лагерь, набили мешки всем, что смогли хапнуть, и теперь делают ноги домой, унося с собой наши припасы, которые мы три дня волокли сюда н своем горбу.
Я сократил разрыв до ста шагов, когда они просекли, что я их догоняю. Тридцать шагов. Они дернулись посмотреть, как я настигаю их.
А я таки их настигал – и быстро.
Нас разделяло двадцать шагов.
Трое бегущих были одеты в обычные лохмотья беженцев. На одном пиджак от костюма с тренировочными штанами, на другом – футбольные шорты и свитер. Третий – в футболке и в штанах вроде как от спецовки, подвязанных оранжевой лентой, и в вязаной шапочке. Вся одежда была рваной и такой грязной, будто они валялись в жидкой грязи.
Они поняли, что от меня им не убежать с этими мешками, набитыми консервами и всякой всячиной, но нагнули головы и припустили, перебирая ногами. Они добыли свой приз и не собирались легко его отдать. У одного свалился ботинок, но он не остановился.
Пятнадцать шагов. Господи, я их уже нюхом чую. Воняет, будто они спят в дерьме.
Десять шагов.
Тут-то до меня дошло, что когда я их догоню, окажусь один против троих. Может быть, у них есть оружие. Только им будет трудно его вытащить, держа мешки в объятиях, как перед туром вальса.
Я сумел набрать воздуху и крикнуть:
– Стой или я стреляю!
Они молча продолжали бежать.
Я мог остановиться и свалить всех троих пулей в спину. Но я знал, что способен хладнокровно стрелять в человека не больше, чем быть собственной бабушкой.
Я понял, что они уносят то, что для нас важнее самих воров. С ними-то что нам делать? Арестовать? Оштрафовать? Направить на общественные работы по чистке обуви?
Я почти поравнялся с ними.
То, что я сделал потом, было приемом запрещенным, но элегантным в своей простоте.
Я шагнул в сторону и подцепил ногой за ногу первого из них. Он полетел головой вперед, перекатившись через мешок с криком “Ох!”, когда у него перехватило дыхание от удара. Звякнули банки в мешке.
Я пододвинулся ко второму и проделал с ним то же самое. Он полетел клубком рук и ног, тоже охнул, выдохнув от удара о землю.
Я подобрался к третьему, который был в вязаной шапочке. На покрытом грязью лице блестели черные глаза. Он даже не знал, что я здесь – или ему было все равно. Он прижимал мешок к груди, как отец своего первенца, защищая от урагана.
Это будет просто. Я выставил ногу. Мужик перепрыгнул и побежал дальше. Я догнал, снова подставил ногу, он дернулся в сторону и все еще бежал.
К черту.
Я перебросил винтовку в одну руку, схватил этого типа за шиворот и рванул на себя.
Футболка порвалась, но этот тип потерял равновесие, а инерция и мешок в руках доделали остальное. Его неуклюже развернуло на одной ноге, и он полетел на спину, прижимая мешок к груди. Посыпались банки с ветчиной.
Я нагнулся над ним, запыхавшись. Он втягивал в себя воздух, как человек с приступом астмы. Я нагнулся снять с него мешок, чтобы ему было легче дышать.
В тот же миг он ударил ногой, целясь мне по яйцам. Я сумел отклонить удар в живот. Мужик бил из сидячей позиции, а потому не очень сильно, но все равно было больно.
Теперь мы оба были на ногах. Этот тип замахнулся кулаком. Я в ответ. Он явно был не в лучшей форме для драки, но сделал что мог.
На третьем ударе в лицо он свалился плашмя.
– Я не хочу с тобой драться, – выдохнул я. – Разойдемся каждый своей дорогой… без глупостей… только отдай продукты.
– Ага! –