Царь кровь

Стивен. Люди, которые здесь поселились, так и сделали. Они перешли на каннибализм. У них в голове произошли радикальные изменения. Будто новая среда потребовала новых ментальных программ для перепрограммирования поведения.
Возле бассейна на улице я увидел еще одного серого. Этот был вылеплен из бетона. Он стоял, серый, подобный скале, как статуя какого-нибудь вавилонского бога смерти. Глаза были нарисованы красным. И снова рядом стояло ведро с кистями и отрезанными руками (все еще выделяющими нужную краску).
Я шел дальше. Мои товарищи будут думать, куда я девался. Надо их найти или они уйдут без меня.
Но, выбежав на дорогу, я увидел, что путь перекрыт.
Люди с дикими глазами. Стаю вел здоровенный мужик с загорелой лысиной. В двух руках он почтительно, как священный предмет, держал голову. Я узнал короткие светлые волосы. В открытых глазах на мертвом лице был все тот же шок и та же боль.
Увидев меня, они взвыли. Будто я украл что-то невероятно драгоценное.
Потом наступила грозная тишина, и они пошли ко мне медленно, но целеустремленно.
Я дернул затвор, вперед, назад, снова…
Щелк.
Дефектный патрон звякнул по земле.
Я дослал новый.
Лица их были полны первобытного гнева. А винтовка ощущалась мною не более смертоносной, чем букет одуванчиков.
Они шли вперед, зловещие, опасные. Глаза пылают, кулаки сжаты.
Бабах!
Я выстрелил поверх голов. Они вздрогнули, но не остановились. Шли на меня.
У меня осталось три патрона. Троих гадов я могу убить. Но тогда я окажусь в руках остальных сорока с чем-то. И можно не сомневаться, что меня ждет вбитый в поле кол.
Оставался один выход.
Бежать.
И спрятаться.
Я побежал.

И тут же толпа бросилась за мной, на бегу выкрикивая:
У-у-у-у!
Черт, какая история для архива Кейт Робинсон:
“Рассказ Рика Кеннеди: КАННИБАЛИЗМ И КУЛЬТ СЕРОГО ЧЕЛОВЕКА”.
Только был шанс, что мне никому уже не рассказать, что довелось увидеть.
Я бросился обратно между строениями, мимо амбара с фресками кровавоглазых серых.
Впереди лежала грунтовая дорога, выводившая на путь, по которому я пришел. Вдали на склоне виднелась купа деревьев, где сидит сейчас Дин Скилтон с ребятами, передавая по кругу бутылку и гадая, куда запропастился этот Рик.
Навести на них орду было нельзя. Надо бежать быстро, потом скрыться с глаз. А тогда уже пробираться в эту рощу.
Этот кросс был кошмаром. Я перелезал изгороди, перескакивал заборы, потом бросился через живую изгородь, прикрыв лицо локтями и принимая удары длинных колючек. Когда я уже почти пролез, меня схватили. Я обернулся, готовый отбиваться, и увидел ветку, которая зацепилась за ремень винтовки. Вывернулся, побежал дальше.
Но успел заметить, насколько близко подобралась толпа. Уже можно было разглядеть пятна крови и грязи на их лохмотьях. Некоторые были одеты в спальную одежду (свидетельство, что это бедствие обрушилось ночью когда-то неимоверно давно). Я даже разглядел остатки полицейского мундира. Почти все были босиком. Вот что бывает, когда дичает человек.
Я бежал через поле, шлепая по траве кроссовками.
Взлетела вспугнутая дикой погоней пара фазанов.
Потом трава сменилась черной гарью. Снова горячая точка. На этот раз я побежал по выжженной земле, вздымая клубы черной пыли.
Одна вещь облегчала бег: земля запеклась и стала твердой Трава, растения, даже кусты обратились в пепел. Деревянные изгороди сгорели в пыль. Черная полоса, по которой я бежал со всей силой отчаяния, вела вдоль какой-то подземной впадины и была похожа на прямую черную дорогу.
Ноздри заполнил запах горелого. Там и сям из земли вырывались струйки синего дыма. Я бежал по болотистой низине. Когда-то вязкий ил запекся тверже бетона, хотя по обе стороны дороги все еще поднимался пар.
Я оглянулся через плечо – они не отставали. Слышен был их безумный речитатив.
Спрятаться! Господи, должно же быть какое-нибудь укрытие! Но слева и справа тянулись гладкие поля с низкими изгородями. Под такими кролик не спрячется.
А земля под ногами становилась все горячее. Заборы и камни поплыли в дрожащем воздухе. За мной маньяки с дикими глазами шлепали босиком по горячему следу – от ярости они не чувствовали боли. Им было нужно мясо с моих костей – на остальное им плевать.
Я добежал до дороги. Гудрон расплавился, ноги стали вязнуть, как в мокром песке. Я перебежал ее, дымящийся гудрон прилип к моим подошвам.
С мстительной радостью я подумал, что каннибалам придется бежать по щиколотку в кипящей смоле.
Кое-кого из них это остановило. Но большинство