Царь кровь

спокойное лицо, не веря своим ушам.
Рут настолько ошалела, что даже не сразу нашла слова.
– Ты серьезно думаешь оставить ее здесь?
– Она может быть заразной. – Голос у Виктории был такой, будто она высказывает предположение, что у пакета молока может быть чуть превышен срок годности. И она оглядела нас по очереди, будто странными были мы, а не она. – Она может заразить весь лагерь.
– У нее вполне здоровый вид, – холодно произнесла Рут.
– Пойдем, лапонька. – Стивен наклонился и вытянул руку чуть дальше. – Пойдем домой и дадим тебе красивую чистую одежду.
– У меня нет еды. – Ли говорила так, будто опасалась ловушки. – Я ничего не ела.
– Это не важно, милая, – улыбнулась Рут. – Еды у нас полно.
Хотелось бы, подумал я с неожиданной злостью. Нам надо найти нетронутый супермаркет или склад, набитый до потолка консервами, а иначе очень скоро начнем голодать.
– Рут, а я могу взять своего ребеночка?
– Конечно, милая.
Ли побежала в гущу бурьяна, который ей был выше головы. Там она длинными садовыми граблями вытащила куклу, потом желтый детский рюкзак с надписью на клапане в стиле граффити. В рюкзаке что-то дребезжало.
– У меня нет еды, – настойчиво повторила она.
Я предложил понести рюкзак.
– Нет, – ответила она твердо, надевая лямки на плечи и беря куклу на руки. – Там куклина одежда.
– О’кей, – улыбнулся я. – Только скажи мне, если станет тяжело нести.
Она поправила лямки, и снова задребезжали банки в рюкзаке. Потом она сдула с очков попавшую ресницу и, удовлетворенная их безупречной чистотой, снова надела, убрала волосы с дужек и решительно пошла по дороге с деловым видом, в чем-то более взрослым и мудрым, чем у нас.

Мы направились обратно в Фаунтен-Мур, и Виктория пошла рядом со мной.
– Лишний рот. – Она кивнула на девочку.
Я тоже кивнул. Не было у меня настроения объяснять, почему мы не бросили ребенка.
– Вряд ли она сможет приносить какую-то пользу.
– Я с ней поделюсь своим пайком.
– Это глупо. Тебе нужен полный рацион.
– Таковы уж мы, люди. Глупые мы. Мы влюбляемся. Иногда поднимаем упавших из канавы. Там, откуда ты родом, про доброго самаритянина не слыхали?
Она глянула на меня странным взглядом своих серых глаз. Черт… Вдруг возникло у меня странное чувство, что Стенно прав. Может, если схватить за это красивое лицо, взяться пальцами за кожу на шее и дернуть, оно слетит, как маска. И под ним окажется серая пупырчатая кожа, красные глаза. Я потряс головой.
Она глядела на меня, будто лазерами. Я отодвинулся. Странная она, видит Бог. И холодная. Будто у нее лед вместо крови.
Вдруг меня поразила одна мысль.
– Виктория, ты знаешь, какой у нас теперь год? Она уставилась на меня.
– Что смотришь? Вопрос простой. Какой сейчас год?
– Tсc! —Дин замахал нам руками, чтобы пригнулись. Вид у него был суровый. – К стене! Укройтесь где-нибудь.
– Что случилось? – шепнул Стивен, когда мы побежали.
– Впереди. Группа людей… человек двенадцать или пятнадцать.
– С оружием?
– Определенно.
Мы добежали до каменного забора, разделявшего поля, и припали к его подножию, надеясь скрыться в высокой траве. Ли ничего не сказала, но я слышал, как звякнули ее драгоценные банки, когда она упала на четвереньки, заткнув куклу по-папуасски в карман передника.
– Если они нас увидят, плохо дело, – шепнул я. – У них превосходство в вооружении.
– Может, пронесет. Кажется, они нас не видели.
Не успел он сказать “не видели”, как в стену шлепнулась первая пуля.

Второй выстрел отдался эхом в холмах. Пуля ударилась в стену в десяти шагах, отколов кусок песчаника.
– В ворота… Туда, налево! – крикнул Стивен. – Пригнитесь пониже!
Он схватил Ли в охапку и рванулся к проему в стене.
Через десять секунд мы, тяжело дыша, пригнулись по ту сторону стены. Она была примерно по грудь – совсем не той высоты, что мне хотелось бы, зато каменная.
Стрельба прекратилась. Внезапная тишина казалась наполненной опасностью. Представлялось, что в любой момент вооруженная банда с воплями и стрельбой перевалит стену, чтобы расстрелять нас в упор.
Ли плотно прижалась к стене, обнимая свой рюкзак с едой и куклу. Она аккуратно сняла с носа очки, тщательно сложила дужки и так же тщательно сунула их в футляр, а футляр вложила в боковой карман рюкзака. И застыла в ожидании.
В ожидании чего? Чтобы ее разрубили на куски ради полудюжины банки рыбных консервов, колбасного фарша, консервированных мандаринов или чего там у нее в рюкзачке?
– Они