Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
и отрубила правую кисть. Из всего дозора в живых осталось только три человека, но без ран не было никого. Для него воина по жизни, это было не переносимо. Может больше из-за этого выздоровление шло медленно. Три месяца он отлеживался у себя в вотчине. За это время воеводство у него уплыло. И сейчас он приехал бить челом государю, чтобы тот дал ему службу. Попав в Москву, он заехал к старому другу, Хворостинин, увидев, что Кузьмич почти не видит правым глазом, вместе с ним отправился ко мне, чтобы узнать могу ли я, сделать так, чтобы веко правого глаза у воеводы могло подниматься. Я внимательно осмотрел изуродованное лицо Поликарпа Кузьмича и сказал, что вполне могу решить его проблему. Пока мы с ним говорили, Дмитрий Иванович, к моему удивлению, о чем-то оживленно переговаривались с Браге.
-Ну и дела,- подумал я,- все кругом знают датский язык, один я ни хрена не понимаю.
Увидев, что я на них смотрю, Хворостинин пояснил:
-Тюге мне тут рассказывает, как ему в молодости нос обрубили. Говорит, мол, что до сих пор не верит, что ты сможешь все исправить. А ему объясняю, что ты еще не такие личины исправлял.
За окном стемнело, небо было звездным и астроном, выпросив у меня подзорную трубу, отправился на улицу, заниматься своим любимым делом.
Когда он ушел, старые вояки пустились в обсуждение, как дальше будет проходить Ливонская война. Поликарп Кузьмич был убежден, что литовские бояре шляхтичи, вкусившие вольностей, вряд ли поддержат своего князя.
Дмитрий Иванович его внимательно слушал, а когда тот закончил, сказал:
-Знаешь Поликарп, Иоанн Иоаннович от отца многое взял и мне кажется, что сможет он с вольницей шляхетской справиться, особенно если все, не торопясь делать будет.
-А вот я сомневаюсь, Дмитрий Иванович, вот я, сколько в Торжке на воеводстве просидел, за это время с Литовской стороны смердов не меряно пришло. Думаешь боярам литовским это по душе. Они теперь на своего князя давить будут, чтобы тот перед отцом своим стал требовать, назад всех холопов возвернуть. А наш государь на такое не пойдет. А то, что торговля беспошлинная у нас теперь будет с обеих сторон, так это их мало волнует.
Потом они начали обсуждать перспективы избрания польского короля. Называли имена, которых я не знал, города в которых не бывал, я сидел, открыв рот, и все пытался сориентироваться в том, что они говорят, но понять ничего не мог. Уже за полночь, договорившись, что завтра после приезда из Кремля, я прооперирую воеводу, мы отправились спать.
Утром мы отправились в Кремль вместе с воеводой. Когда приехали, я свел его с очень неплохим дьяком — мастером на челобитные, тот в предчувствие хорошего приработка с энтузиазмом принялся за дело, когда я выходил из палаты, то слышал громкий голос, перемежающийся скрипом гусиного пера:
— А бьет тебе челом великий государь холоп твой Поликарпишка, воеводой Торжка верно тебе служивший. В жестокой сече с татарами был я сильно поранен..
Я же отправился к царю, по пути размышляя, что в своей первой жизни, читая о том, что даже видные бояре при обращении к царю именовали себя холопами, думал, что рабами на Руси были все. Как же я ошибался, оказывается, чтобы назвать себя гордо холопом царя, надо было быть боярином. Все остальные именовали себя при обращении к царю — сирота твоя. А холоп царя нес в себе именно, тот смысл, что боярин является его верным вассалом, и никакого унижения при таком обращении никто не испытывал.
Сам Иоанн Васильевич был сегодня в хорошем настроении. Первым делом спросил у меня, как устроился его новый подданный, и сказал, что ждет его вечером во дворце, хочет он, что Браге, составил ему гороскоп, так, как наслышан, что тот, составлял его датскому королю. Я, воспользовавшись его хорошим настроением, решил начать разговор о лекарской школе и если получится об университете.
-Великий государь, через два дня первые ученики в школе твоей лекарской при монастыре начнут занятия посещать. Освятить новую школу лично митрополит Антоний согласился. Может, и ты государь захочешь посмотреть, куда деньги казны вложены. Иоанн Васильевич задумался:
-А что можно посмотреть, как ты Сергий все обустроил, знаю я, что ты копейки себе не взял, а еще и свои деньги вкладывал. Но больше всего мне по душе, что ты типографию сделал, мало у нас еще их. Ты, как первую книгу напечатаете, так мне обязательно покажи.
-Государь, так мне митрополит запретил Святое писание больше, чем одну книгу печатать, дескать, они ее вначале на Соборе прочитают. Будут ошибки искать и со старыми книгами расхождения. А когда все исправления сделают, только тогда и дальше печатать можно.
Иоанн Васильевич насупился:
-Сергий, ты, что речешь,
