Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
пятьсот лет ничего не изменится, и к приезду начальства все будут красить траву и белить березы.
Увидев меня, он завопил:
-Сергий Аникитович, ну, наконец, ты явился, пошли, поглядим , как в твоих палатах все прибрано. Мы прошли все учебные помещения, когда зашли в химическую лабораторию, архимандрит, как всегда нахмурился:
-Ох, Сергий Аникитович, если бы не митрополит, убрал бы я отсель все эти дьявольские печи и все остальное.
— Отец Кирилл, я ведь уже не раз говорил, ничего здесь такого нет. Все, что здесь делается только для помощи страждущим, чтобы лекарства новые делать. Все по заповедям Христовым. Вот и завтра Владыко Антоний освятит сие место. Ежели тут , что-то от дьявола было, прости меня Господи за слово это, неужто оно благословение Божие выдержит.
Затем мы с ним отправились в зал, где у нас стоял типографский станок.
Когда мы туда зашли, то убедились, что работа идет полным ходом. Несколько монахов сидели перед наборными кассами и набирали текст Библии. Эта работа с каждым днем ускорялась, потому, что наборщики постепенно набирались опыта. Мои работники только успевали сюда возить отлитые буквы. Еще раньше, чтобы особо не мудрить над их составом я отправил мастеров в развалины печатного двора на Никольской улице, чтобы они посмотрели, что там и как. Мой Кузьма после похода туда только махнул рукой и сказал, что лучше бы туда и не ходил, развал там полный. Но, тем не менее, кое-что полезное оттуда они для себя вынесли. А именно после долгих раскопок нашли почти все пуансоны для набивки матриц. Также привели они с тех развалин одного престранного типа, который назвался Андроником Тимофеем Невежей, занимался он там тем же самым, что и мои люди, искал остатки имущества, сохранившиеся после набега Девлет Гирея.
Был он учеником Ивана Федорова, и уже без него выпустил на печатном дворе известный » Псалтырь», а вот после пожара и разрухи оказался не у дел. Когда он узнал, что в Москве появилась новая типография, то его не надо было подгонять, он сам пришел в монастырь и пал в ноги отцу Кириллу моля взять его в работники.
Вот так у нас появился и начальник типографии.
В зале было светло, окон здесь заметно прибавилось, Типографский станок в ожидании начала печатания Библии без дела не стоял. Для моих целей не нужны были большие трудовые затраты, методички набирались из букв нового алфавита и печатались на моей же бумаге, не очень хорошего качества, но мне и такая, вполне годилась. Для учеников пока лучшего и не надо. Конечно, у меня в голове были уже и анатомические атласы, географические карты, но до этого надо было еще дожить. Ну и до начала печатания Библии было еще очень далеко. Краски, гравюры, бумага, которую придется заказывать голландцам, если только Тихо Браге не решит завести бумажное производство, такое же, как у себя на родине, их надо было еще купить или сделать самим.
Я с удовольствием смотрел на работающих, а архимандрит осенил всех крестным знамением. Мы распрощались, и я отправился домой, где меня уже, скорее всего, ожидал Поликарп Кузьмич.
И действительно он уже был в доме и с вздохом облегчения встретил меня:
-Ну, наконец, то Сергий, явился, я тут уже весь на пот изошел. Вот ведь напасть какая, ни в жисть ничего не боялся, в сече сколько раз был, а вот зубья драть или резать чего, так мокрый, как мышь сижу. Ты говорил, что немного работы здесь, так, может, ужо сделаешь сразу.
Пришлось быстро дать команду готовить операционную, я тем временем переоделся. Хотя сегодня объем операции был небольшой и несложный, но я привык ко всем своим делам подходить серьезно и не расслабляться.
По пути зашел к Ходкевичу, то уже вполне бодро ел жидкую кашку и начал говорить о том, что пора ему меня покинуть. Что я ему и пообещал через пару дней. Когда я зашел в операционную, воевода уже лежал на операционном столе, накрытый холстиной, уставившись в светильник над головой.
Пока я мылся, помощники, уже сделали все что нужно. Я надел очки с опускающимися большими линзами и начал мытье рук. Когда подошел к столу воевода уже спал.
После удара саблей, слегка задетое ей, веко правого глаза неправильно зажило и срослось с нижним, сейчас мне предстояло разделить их, и, собственно, больше ничего не надо было делать. Взяв в руки маленький скальпель я осторожно, стараясь не задеть роговицу, разделил сросшиеся веки. Пришлось поработать еще немного над нижним веком, чтобы его впоследствии не вывернуло, несколько мельчайших швов и операция закончена. На глаз наложена повязка с небольшой прокладкой между веками, чтобы ничего, нигде вновь не срослось.
Наркоз был неглубокий и Поликарп Кузьмич проснулся минут через двадцать. Я еще даже не успел переодеться,
