Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
перебили, да и не черкасы это похоже, а ляхи настоящие. А людишки, то его, как услыхали от нас, что схизматиков защищают, так сразу оружие побросали и сдались все, на коленях стояли прощения просили, говорили, что бес попутал.
Мы поговорили еще немного, но воеводам было не меня. У них был приказ царя, и они должны были его выполнить. Я это прекрасно видел и не стал отвлекать своих родственников глупыми расспросами. У меня была надежда, что царь сам расскажет мне, что посчитает нужным. Поэтому я распрощался и отправился домой. Дома меня уж ожидал Кошкаров, он стоял у ворот со смущенным видом. Когда я соскочил с коня, он подошел ко мне и посмотрел упрямым взглядом мне в глаза.
-Да ладно Борис, не гневаюсь я, все правильно сделал, знал, что не уговоришь меня, так сам все Хворостинину рассказал, а тот уже и Иоанну Васильевичу.
Кошкаров усмехнулся:
-Кое в чем ты прав Аникитович, действительно сообщил я все Хворостинину, вот только и без нас царь это знал, слышал я новость интересную, есть теперь у него служба тайная, кто в службе той знать никто не знает. Все бояре в догадках, друг на друга кивают, а толку нет. Ты то Сергий Аникитович сам ничего про такую службу не слышал, все же в Думе заседаешь?
-Да нет, не слыхал, вот от тебя первого такую новость интересную узнаю.
-Понятно, что ничего не понятно, так вот, говорят, что и про делишки Захарьинские эта служба царю донесла. Теперь все, кто, хоть что-то знает, уже к государю выстроились, чтобы раньше службы этой о кознях всяких донесть. Я когда с дворца выезжал, так там от шуб боярских не протолкнуться было.
Мои охранники тем временем делились впечатлениями о посещении захарьинского подворья с дворней, которая наблюдала тоже это событие с крыш нашей усадьбы.
-Как там дела,- тихо спросил Кошкаров.
-Да так себе, Никита Романович яд выпил, Федор Никитич ранен тяжко. Братья его да женщины живые все. Не знаю, будет ли государь всех родственников брать или нет. Ведь в прошлом году жену Феодора Иоанновича не тронул.
-Сергий, я всю жизнь на службе, Иоанн Васильевич изменников карает жестоко, но невинных не трогает. И не любит рода старинные боярские, очень над ним, помазанником божьим они в его детстве насмехались. И сегодня говорят, Адашева вспоминал, жалел, что поддался наветам Захарьинским, а может, за ним и не было никакой вины. Ладно, Сергий Аникитович, что дела прошлые вспоминать, надо думать, как дальше жить.
-Это ты правильно сказал Борис, надо думать, как дальше жить будем.
Вот завтра приеду к государю, он и расскажет.
Мы с Борисом усмехнулись и пошли к дому, где уже в нетерпении прохаживался Плещеев. Повязка на его голове была вся сбившаяся и грязная, как будто он ей что-то вытирал.
Он был весел и возбужден:
-Ну, ты Сергий и кашу заварил! Я три года назад, глядя на тебя, в жизнь бы не подумал, что из-за этого отрока Никита Романович падет. Ох, права твоя бабка знахарка была, насквозь все видела. Мефодьич то говорил, что и сам ее немного побаивался. Я вечор, как услышал все от Дмитрия Ивановича, так до сих пор в себя придти не могу.
-Поликарп Кузьмич. Ты лучше скажи, как глаз, не болит?
Воевода улыбнулся:
— Так, что глаз, ты уж прости старого, но снял я повязку еще вчера, видит мой глаз, как раньше. А вот может ты, что еще с моей рукой придумаешь? Хотелось бы мне, чтобы хоть повод держать можно было.
-Поликарп Кузьмич можно и это сделать, новую кисть я, конечно, не пришью, а вот металлическую мои мастера запросто сделают, перчатку наденешь, и никто не скажет, что кисти нет. А чтобы ложку держать, можно предплечье на две косточки разделить, будет у тебя как два пальца, сможешь и ложку держать, и поводья у коня.
Плещеев на глазах еще больше повеселел:
-Ну, тогда смотри мне глаз, да поеду я к Хворостинину обратно. Он, наверно, уже домой собирается, как раз посидим, может, расскажет, как бой прошел. Эхе-хе, мне теперь только про чужие бои и слушать, из меня теперь только как в сказе недавнем слышанном, Аника -воин настоящий.
-Поликарп Кузьмич, так зато ты муж мудрый, рассудительный, Иоанну Васильевичу верно служил, живота не жалел, кажется мне, что даст он тебе город в кормление, будут у тебя там и стрельцы, и завоеводчики, твое дело службу так поставить, чтобы они за советом к тебе только в нужном случае приходили. Не все же самому саблей махать.
-Это ты правильно все говоришь,- тоскливо протянул Плещеев,- а душа то требует еще на коне скакать и саблю держать. Эх, да что там говорить, давай пошли, посмотришь глаз, да поеду я.
Я быстро посмотрел воеводу, действительно веки подживали, в перевязке больше надобности не было. Мы договорились о дальнейших делах и распрощались.
