Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
запас инструментов и стал очищать их от ржавчины, появившейся за время путешествия, и с тоской вспоминать свой инструментарий косметического хирурга.
Инструментарий я очистил вовремя, потому что раздался стук в ворота, и когда их открыли там стоял дьякон — огромный мужик в рясе, с таким же огромным флюсом на лице.
Зайдя внутрь, он прогудел гулким басом:
Благословен будь дом и все в нем обитающие. Затем он подошел ко мне и произнес:
Прости боярин, что явился незваный, но не могу больше я терпеть эту боль дикую. А ни один коновал за меня не берется, в прошлом годе один рискнул зуб драть, я единый раз его ударил легонько, так чуть не зашиб. Теперь они меня, как увидят, все разбегаются, как клопы.
А сегодня отец Евлампий меня порадовал:
-Иди, говорит Гаврила, к молодому Щепотневу, знаю я, что может он зубье без боли драть, кинься ему в ноги, может и поможет тебе.
Сзади появившийся Федька усиленно шептал мне в ухо:
— Забесплатно не делай Сергий Аникитович, это скряга такой за полушку удавится. Если ему бесплатно сделать, завтра здесь толпа таких будет.
Я сказав Гавриле., чтобы тот присел в уголке, отошел с Федькой в сторонку.
-Федька, так, сколько стоит зуб выдрать?
-Так Сергий Аникитович, ежели, как дьякон сказал, что без боли, так я даже и не в толку, это же можно и денег двадцать попросить.
-Ну ладно, для начала двадцать и попрошу, будет у него десять копеек?
-Будет, будет, он мужик рачительный, хозяйство имеет.
Я подошел к смирно сидевшему дьякону.
-Гаврила, за то, что первый раз здесь зуб удаляю, сделаю я тебе работу забесплатно, но вот дурман-водка, которую нюхать надо, дорого стоит. Так, чтобы меня в расходы не вводить заплати ты мне десять копеек, деньги ключнику моему отдай, а сам посиди тут, пока я все приготовлю.
Мы приготовили с Антохой все к удалению зуба, и я посадил дьякона на стул, но на всякий случай позвал двух здоровых мужиков посидеть за дверями, хотя при рауш-наркозе фаза возбуждения не очень проявляется, но на всякий случай надо поберечься.
И правильно сделал. Потому, что дьякон нюхнув эфира, сначала слегка » поплыл». Потом попытался встать, и разметал нас с Антохой, как котят. Но ворвавшиеся мужики быстро усадили его обратно, Антоха с фонарем под глазом продолжил наркоз, я отпустил мужиков, и благополучно удалил больной зуб. Минут через десять Гаврила пришел в себя и с удивлением смотрел на, наливающийся синим цветом, фингал у Антохи под глазом.
-Так парень, это что же я тебя так саданул? Прости Христа ради, я даже не помню, как это случилось, а зуб то вы мне думаете драть? А то что-то меня покачивает от вашей водки.
-Так отец дьякон — зуб то вот он, держи.
Дьякон с удивлением смотрел на свой, навсегда потерянный зуб, и по его лицу расплывалась улыбка.
-Так это что, я десять копеек то не зря отдал, а ведь рука еле поднялась, Благодарствую боярин, легкая у тебя рука.
Довольный дьякон ушел, не забыв положить две деньги в руку Антохи, за ущерб. Итак, моя медицинская практика в Москве началась.
Плохо было то, что эфира оставалось совсем немного, и хотя мы старались держать его в бутылях с притертыми пробками и заливали воском, он все-таки испарялся. Но я сейчас уже в подробностях отработал всю технологию производства и очистки эфира и Антоха тоже мог механически провести все эти манипуляции, смысл, которых он не особо понимал, но для него было ясно, что мы что-то делаем с обычным хлебным вином. После чего оно превращается в дурман-водку.
После ухода дьякона я пошел смотреть, в какой стадии находится строительство моей мастерской-лаборатории, работа кипела, построить сарай трудностей не представляло. Вот уже печка с перегонным кубом, это было сложно, но Федька уже привез сегодня много чего для лаборатории и собирался завтра снова на торг, а печник должен быть завтра и мне уже снова придется самому объяснять ему все хитрости, которые я планирую.
Обед подали поздно, я уже привычно поел в печальном одиночестве, прислуживали мне моя кормилица и Матвей. Фекла пока я ел, все время вздыхала.
Когда я спросил, что она так вздыхает, то услышал следующее:
Ох, Сергий Аникитович, ты такой был тихий отрок, все молился больше, да книги святые читал. А сейчас не узнать, изменился совсем, цельный день шум и гам стоит. Теперича, так каждый день будет?
-Да нет, Феклуша, вот наладим все и будет потише, только болезные то ко мне теперь ходить будут. Государь Иоанн Васильевич пока думает, на какую службу меня взять, а деньги то сейчас нужны. С вотчины пока доходов нету, так. что готовьтесь, что будут люди новые появляться, тихо, как раньше не будет.
Фекла вздохнула
