Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
бабушка делала, тогда и показала она мне кишку то это гнойную. Тогда то мне мысль и пришла в голову, что, если эту кишку отрезать вовремя то может поправится, человек, тем более если с молитвой благодарственной обратиться. А потом бабушка то моя грамотная была, ее поп местный отец Василий греческому языку учил, говорил способная очень, и она рассказывала, что была у того попа до моровой язвы в доме книга греческая лекарская Канон Ависены называлась, так вот она мне из этого канона очень много по памяти рассказывала.
Но пока я дурман — водку не придумал, все равно ничего бы не получилось, кто бы в уме и ясной памяти дал бы себе живот резать. А теперь видите, дали понюхать, и заснул человек и ничего не чует.
Когда я обдумывал такое лечение, молился очень много, день и ночь на коленях стоял перед иконой защитницы нашей Пречистой Богородицы. И однажды то ли заснул, то ли причудилось что, но думается, что был это мне сон. Стоит передо мною муж святой нимб над ним сияет, а в руках у него в одной кисточка, что иконы пишут, а в другой ножик лекарский. Я проснулся и понял, что должен я во славу Господа людей лечить и иконы писать.
Отец Евлампий открыв рот, смотрел на меня:
-На исповеди ты этого не говорил?
-Испугался Отец Евлампий, боялся, подумаете, что гордыня меня одолела, что во сне святых вижу.
Отец Евлампий решительно встал и сказал:
Такое без внимания оставить никак нельзя, сегодня же к епископу пойду, надо решать, как с тобой быть, не всем людям такое снится, и что это святой, после которого иконы пишут и людей лечат.
Поп ушел, а я остался в глубоких раздумьях, правильно ли я поступил, надо было ли так действовать, и как отнесутся иерархи церкви к такому рассказу.
Но мои раздумья продолжались около часа. В ворота раздался громкий требовательный стук и когда их открыли, в ворота вошел, ведя за собой боевого коня, всадник в роскошной одежде. Меня дворня кинулись одевать во все наряды, и когда я в шубе вышел на крыльцо и подал ковш сбитня всаднику тот выпил его до дна поблагодарил и, вытерев усы и бороду, громко без бумаги начал говорил:
-Повелевает Царь всея Руси Иоанн Васильевич явится сегодня пополудни без промедления сыну боярскому Сергию Щепотневу к нему на глаза.
Сказав это, он передал мне в руки свернутую грамоту. И поклонился и вышел за ворота, где вскочил на коня и ускакал.
Хорошо, что в грамоте было сказано пополудни, даже этого времени мне не хватало, чтобы, как следует собраться для появления на глаза царю. Но, тем не менее, после обеда я в сопровождении оружных холопов был у стен Кремля, и опять я подметал полами шубы кремлевский мусор, только сейчас рядом со мной не было Дмитрия Ивановича. Опять я шел по узорчатому полу к трону царя и встав на колени смиренно говорил:
-Великий государь, боярский сын Сергий Щепотнев по вашему повелению прибыл.
И снова мягкий вкрадчивый голос царя произнес :
-Встань Щепотнев и послушай меня, а потом будешь ответствовать.
Он махнул рукой и рядом с ним появился дьяк. Последний, развернул бумагу и начал читать:
-А послухи видоки вот, что говорят про сына боярского Щепотнева; жизнь он ведет уединенную, благочестивую, службы в церкве все посещает, к причастию и на исповедь подходит, посты в его доме соблюдаются, скоромного в постные дни в доме нет. По кабакам, гулящим девкам не замечен. Все дела начинает с молитвы, Из Литвы и прочих государств гостей у него не бывает. Занят Щепотнев лекарским делом больше, известно, что зубье дерет без боли, дурман водкой усыпляя людей, но все с молитвой происходит, В волховании и предсказаниях разных замечен не был, И вот только, что стало известно, говорил он, что когда молился Пресвятой Деве Марии вразумить его, то от изнеможения заснул и видел мужа с нимбом на голове, который держал кисть в одной руке а в другой нож лекарский, и что понял он это так, что служить он должен богу лекарским делом и иконописью.
-Ну, что сын боярский, все правильно видоки описали?- вперил в меня горящий взор Иоанн Васильевич.
-Да великий государь,- собрав все силы твердо отвечал я, — истинно так все и было, должен я лекарскую службу исполнять, раз Господь этого от меня требует.
-Кажется мне, что с искренней верой ты это говоришь,- улыбнулся Иоанн, — правда вот епископ Московский требует разобраться в этом деле, не творишь ли ты черного колдовства.
-Великий государь!- упал я на колени, все, что я делаю только молитвой к Господу совершаю, Просил я отца Евлампия не раз освятить все подворье мое, с тем, чтобы с благодатью божией мои больные лечились, еще раз у твоих ног эту просьбу повторяю, может, услышит ее Митрополит Антоний.
Иоанн Васильевич улыбнулся еще шире:
_услышит
