Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
слава богу, ничего необычного не было, хотя у меня еще отсутствовал микроскоп, но я и без него видел, что это обычная фиброма, без признаков озлокачествления. Единственным неудобством была очень широкая ножка, на которой она сидела, и мне пришлось, обдумывать, как удалить бородавку, оставив максимум кожи щеки. В моем прошлом, еще в своем первом теле мне ни разу не доводилось делать такую сложную операцию, по одной простой причине, что женщины просто не доводили свое лицо до такого состояния и не давали вырастать на своем лице таким монстрам.
Когда я представил себе князя Андрея, целующего свою жену в губы, в это в это время огромная бородавка прижимается к его щеке, то мне самому стало нехорошо.
Княгиня естественно явилась не одна, она приволокла с собой двух приживалок, старых бабок с бегающими глазками, которые пока мы беседовали, успели обежать весь двор и переговорить с кучей народа. Но видимо переговоры были в мою пользу. Потому, что после того, как мы все обговорили и с княгиней пошли в операционную, то бабки, следуя за нами, скромно помалкивали.
Когда Хованская увидела операционной стол ее, слегка затрясло, но она пересилила себя и легла, куда ей показали. Сегодня у меня в операционной уже крутились две девушки , одетые в холщовые балахоны, такой же балахон одел и я. Бабок усадили подальше и велели им сидеть тихо и не бродить по комнате.
Мой помощник начал наркоз, а одна из будущих медсестер внимательно наблюдала за этой процедурой. Я как обычно, перед тем, перейти к делу, громко во весь голос прочитал молитву, перекрестился несколько раз на образа, взял в руки скальпель.
Антон так настропалился делать наркоз, что княгиня уже спала. Я аккуратно отделял небольшими лоскутами кожу на толстой ножке фибромы, перевязывал мелкие сосуды, жалея в душе, что нет у меня электрокоагулятора. Когда нужная часть кожи была отсепарирована, я начал выделять из окружающих мышечных тканей ножку фибромы. Сделал я это достаточно быстро, просушил рану и теперь стал складывать все лоскутки вместе, стараясь чтобы их общая площадь была , как можно меньше, Опыт не подвел и лоскуты практически совпали на щеке и полностью закрыли рану, пришлось лишь немного подправить в одном месте, затем я ушил все это тоненькой шелковой ниточкой, обработал шов йодом ( имел теперь такую возможность). Наложил на него немного корпии и легкую холщовую повязку. Отрезанная фиброма лежала на небольшой тарелке, занимая ее почти всю, имела страшный вид, и на нее с ужасом косились, как обе бабки, так и мой пока еще совсем неопытный персонал.
Через полчаса княгиня проснулась и первым делом хотела привычно потрогать свою любимую бородавку, а там ничего не было. Она посмотрела на меня и заплакала. Бабки кинулись ее поднимать утешать, но она властным жестом отодвинула их в сторону, и слегка морщась от боли в прооперированной щеке, сказала:
Боярин Щепетнов , Сергий Аникитович, спасибо рукам твоим золотым, Век за тебя буду бога молить. Эй, Дунька неси быстро кошель сюда!
Одна из бабок вытащила из-за пазухи кошель и с поклоном передала мне. По его тяжести я сразу понял, что это было золото. Но тут взгляд Хованской упал на фиброму, лежащую на тарелке.
-Ох, Боже милостивый, это я с такой страстью ходила?
Сергий Аникитович, что с этим делать то надо?
-А эту штуку мы сейчас огню предадим, чтобы никогда такого вновь не было, и молитву совместно господу вознесем.
Завтра же Анфиса Петровна, я к вам сам приеду, и посмотрю, как рана твоя заживает. Если все хорошо, то и не надо больше ничего делать.
На вторую половину дня у меня был еще одно посещение. Вчера ко мне приехала мать одной из девиц, которую скоро собрались выдать замуж, она долго разговаривала со мной все, боялась выдать тайну и под конец попросила все же целовать крест, что тайну не раскрою. А вся тайна заключалась в том, что у девочки была маленькая рудиментарная грудь, слева. Хорошо, что я смог сохранить на лице серьезное выражение. Ну, кого в наше время испугало бы такое. Видел женщин и с четырьмя маленькими дополнительными грудками ну и что. А здесь все было серьезно.
Мне было сказано — создал наш господь человека себе по своем образу и подобию, а Еву из ребра его, и должно быть у женщины две груди, не больше и не меньше, не кошка и не собака же.
В семье вся женская половина была в тревоге, как к этому отнесется муж, не удастся ведь все время от него маскировать такое дело.
И вот в операционную ввели трясущуюся от страху девочку. Временно всех моих помощников из комнаты удалили, и только когда операционное поле было прикрыто холстом, в комнату вошел Антон для дачи наркоза. Когда же девушка заснула, в комнате остался только я и ее мать. Сняв холст, я обнаружил
