Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
и нуждался в длительном заучивании, но мне в настоящее время надо было провести две недели в царском дворце и уйти оттуда живым. Я надеялся, что цикуту смогу узнать по вкусу, ну а от всех ядов не спасешься. Но, по крайней мере, два яда мой живой анализатор узнает.
Послезавтра с утра я был уже во дворце.
Основа для картины была уже готова, иконописные мастера постарались. Мне только осталось установить ее для лучшего освещения и усадить царя, чтобы он находился в наивыгодном ракурсе.
Моя собака, ошалевшая, от шума и гама, и на самом деле не отходила от моего колена, Вскоре вышел сам Иоанн Васильевич, я попросил его сесть так, чтобы свет падал лучшим образом, и работа началась. К царю, все время подходили с вопросами, пока, наконец, это ему не надоело и он цикнул на всех так, что ни одного человека, кроме охраны не осталось. Но сидеть молча ему, было скучно и он начал интересоваться моей жизнью. И вот пришел мой час, без всяких челобитных я излагал ему свои замыслы, Иоанн Васильевич задумчиво кивал головой и наконец изрек:
-Во многом дело говоришь, хотя и глупостей много, но будет тебе мое царское соизволение.
Прошло два часа, и царь отдал приказ принести перекусить, ему на серебряном блюде принесли что-то запеченное, ну а мне по-простому на глиняном, примерно такой же пирог. При виде этого пирога моя собака забилась под лавку, на которой я сидел и только скулила. Подозрительный царь сразу встрепенулся.
Что с твоей собакой Щепотнев, никак ты больную шавку к царю привел?
Я собрался с духом, чувствуя, что могу сейчас потерять голову, отвечал:
-Нет, великий государь, собака моя натаскана яды чуять, похоже, отрава в моей тарелке лежит.
-Ну-ка, ну-ка,-сразу сообразил Иоанн Васильевич, -а в моей тарелке яда значит, нет?
-Так давайте с вашей тарелки кусок собаке то кинем.
И моя Айка на лету проглотила кусок, кинутый ей царем со своей тарелки.
И забилась снова под лавку, когда ей был предложен мой кусок пирога.
Иоанн Васильевич был страшен:
-В моем дворце, моего рисовальщика, отравить хотели! Стража быстро всех кто еду приносил взять! Через несколько минут прибежал начальник охраны, и пал в ноги царю.
Не вели казнить, утек подлец!
-Кто утек,! Кто !
Так повар Санька Векшин, утек.
Искать, и на дыбу, пусть все выложит, кто подсылал!
А тебе Щепотнев прощаю твою затею, жизнь она твою спасла, а может и мою.
После этого события, произведение что-то плохо получалось, Иоанн Васильевич был задумчив, больше молчал, вздыхал, и пару раз как бы про себя шепнул:
-Не иначе Бомелькины козни.
Потом он резко встал, и, сказав, что на сегодня все, вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось делать, как собрать краски кисти, закрыть портрет холстиной и дать наказ охране, караулить, чтобы никто, кроме царя к картине подходил.
Домой я ехал в настроении, как известный бурсак из сказки Гоголя, одну ночь отстоял , что принесет следующая.
Но в устной форме соизволение на устроение больницы было дано, и я отдал приказ о наборе нескольких молодых парней и девушек в мою школу лекарей. И вообще сидел и думал, что давно пора образовать вокруг себя, если не единомышленников, что вряд ли получиться, то хотя бы людей, которые понимают, чего я от них хочу. А вообще то после визита во дворец у меня до сих пор дрожали поджилки, поэтому в обед я с удовольствием употребил грамм сто пятьдесят водки своей выделки, которая отличалась от кабацкой, как небо и земля. В голове зашумело, я лег и провалился в тревожный сон.
На следующий день я уже с утра вновь сидел в царском дворце около начатой парсуны и ждал царя. Иоанн Васильевич запаздывал. Пришел он уже поздновато, посмотрел на мою собаку, съёжившуюся у моих ног, и сказал:
-Можешь больше свою собаку сюда не таскать. Понял я все, слушай сын окольничего, твой отец, не дурак был, сразу он мою сторону взял. Поэтому и не суетился и волю мою исполнял. Ты, я смотрю, ум от него взял. Хотя, что там про Хворостинина говорят — это все разговоры. Бог тебе много талантов дал, мне такие люди нужны, для меня вы полезны. Теперь все здесь знают, что тронуть тебя, все равно, что меня. Так, что можешь без опаски приходить. Завтра будет тебе грамота на больничку твою и мануфактуру. Давай приступай к делу.
Около четырех часов я работал, один раз мы перекусили, уже без вчерашних проблем.
когда я вышел, закончив на сегодня работу, встретился неожиданно с вчерашним дьяком, и тот на ухо сказал, вчера весь день разбирательства шли, и царь до корня добрался, но нужен ему пока еще этот человек, иначе висел бы он на дыбе вместе с остальными. А повар уже пойман и помер, но в пытках, на всех кого надо показал.
