Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
Когда я шел по палатам, то видел на себе внимательные взгляды и шепот за спиной. Но пересуды царедворцев меня особо не волновали.
Сегодня у меня была намечена поездка в Немецкую слободу. Нашли мне адрес, где проживал тот венецианец, что продал мне осколки стекла. Поговаривали, что сбежал он острова Мурано, где работал мастером стеклодувом, и сейчас пытается найти себе работу и в то же время прячется от преследования своих коллег.
Мы нашли его в убогом домишке, на самом берегу Яузы, который ему сдал более удачливый иностранец. Говорили мы с ним без переводчика на смеси всех слов Европы, но, в конце концов, друг друга поняли.
Мой вид, а я все таки возвращался от царя, произвел на него достаточно приличное впечатление, тем более, что я обещал ему неплохие деньги и часть дохода с его работы, поэтому он долго не раздумывал и собрав свой нехитрый скарб отправился со мной. В возке он сидел молча, что было странно для итальянца, видимо обдумывал, не прогадал ли он отправившись со мной. Я же тем временем уже расставлял в голове на лабораторных столах красивую стеклянную посуду, реторты, колбы, змеевики, и прочее.
А заодно вспоминал, когда же Колумб открыл Америку и можно ли уже заказать из Испании каучук, для создания резины.
Когда мы заехали к нам во двор, на лице венецианца явно отразилось разочарование, но когда я повел его по мастерской, заставленной неуклюжими творениями, он приободрился, начал размахивать руками и затараторил, так, что я уже совсем не мог его понять.
Я передал его Федьке и объяснил, что это мастер, который будет строить нам печь для литья стекла и руководить ею, и что девка, которая сможет окрутить его так, что он перейдет в православную веру и женится на ней, получит такое приданое, какого здесь еще не видали.
Потом, решив, чтобы не забыть, поднялся в кабинет и записал, что необходимо пройти по иностранцам и выяснить все про каучук, все-таки резина для работы была мне крайне необходима.
Вновь спустившись вниз, я распорядился найти Антона, и справился у него, как идут дела с набором лекарей. Тот отрапортовал, что уже нашел несколько человек, когда посмотрел на будущих медиков, то понял, почему в анекдотах про студентов физвоза и медфака кулак символизирует голову медика , а запястье его плечи, тогда же, как у физвоза кончик большого пальца, торчавший из фиги символизирует голову а все остальное широкие плечи физкультурника. Похоже, что родители здесь действовали, по принципу берите, что нам не гоже.
Но поразмыслив, я подумал, а почему бы и нет, больше будут уделять внимания учебе, надо только самому осмотреть всех кандидатов, а то, как бы кто и не дожил до завершения образования.
Закончил я свой рабочий день приказом найти артель каменщиков и готовить место для строительства небольшой печи для варки стекла, пока мне надо было, чтобы была отработана технология и я получил, так необходимую мне посуду. Учитывая сведения, что за венецианцем моглась вести охота я поручил всем моим помощникам распространить версию, что ему у нас пришлось не по душе и он в тот же день съехал. А сам предупредил стеклодува, что для него гораздо лучше, пока мы его не приведем в божеский вид, на улице не появляться, да он и сам это хорошо понимал. Он кстати пытался объяснить мне, почему он удрал с острова, но это было не для моего знания итальянского, и вообще пусть учит русский, все равно никуда теперь не денется.
Когда я сидел за ужином, моя Феклуша стоя сзади сказала:
-Ох не жалеешь ты себя Сергий Аникитович, и чего ты жилы рвешь. Взял сел на коня да сотоварищи в лес бы прокатился, вон посмотри, как соседи то твои живут. А ты все то в делах, то в церкви службы стоишь. Поговаривают, что совсем в монастырь скоро уйдешь, постриг примешь. От неожиданности я даже подавился. Похоже, я со своим благочестием перестарался, нет, я пока еще хочу пожить мирской жизнью.
На следующий день я снова с утра сидел за картиной. Я еще не знал, как отнесется царь к моему творению. Я ведь впервые на Руси рисовал масляными, красками. Купил я их густотертые за бешеные деньги и сейчас разводил льняным маслом и пользовал. Конечно, по сравнению с темперными красками это был день и ночь, и к тому же, хотя я не был особо выдающимся художником, но за мной стоял опыт всей тысячелетней истории этого искусства. И я наделялся, что сумею угодить царю.
Сегодня Иоанн Васильевич был оживлен, и разговорчив, я не посмел утаить от него, что забрал к себе мастера венецианца, Иоанн Васильевич улыбнулся:
— Думал, не расскажешь, мне сей истории, знаю, я уже все, а если он у тебя еще православным станет, то от меня плохого не жди.
Сегодня он первый раз подошел к картине и долго рассматривал ее с разных сторон. Мне он ничего не сказал,
