Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
но Ивашко Брянцев, сегодня охранявший его, подмигнул мне и когда проходил мимо прошептал:
-Понравилось ему, точно знаю.
Когда приехал домой в моем большом подворье опять кипела работа, Артель каменщиков выкладывала фундамент для печи, а вокруг бегал Гильермо размахивал руками и на удивление четко выкрикивал все известные русские маты, на что мужики только посмеивались:
— ишь, вражина схизматик, как мотюкает, нравиться значится ему наша работа.
Федор подскочил ко мне и заныл, что я опять ввел в его в такие расходы, на, что я ему многозначительно сказал:
-Не бойся, все окупится, вот только первый товар пойдет, его даже с недоделками весь разберут, а себе только отличное стекло будем оставлять.
Я сел с ним и рассказал, что надо найти в Москве купцов гишпанцев и между делом поинтересоваться застывшим соком деревьев заморских, что -то вроде смолы, но упругой и он вроде от пола отскакивать хорошо должен, могут ли они немного привезти, для посмотра, а может у них уже и есть, только сам должен понимать, чтобы думали они, что просто для развлечения мы спрашиваем.
-Скажи, что даже если и не придумаем, что ними делать то выкупим все равно, раз уж привезут.
Федор посмотрел на меня с укоризной, но не сказал ни слова, Хотя его лицо говорило все без них: «Совсем ты боярин с ума спрыгнул»
—
Пока я был занят портретом царя, мое лекарское дело стояло. Ничего не двигалось и с учениками. Но мастерская работала с утра до вечера, и теперь я думал., что можно наверно часть спирта пустить на приготовление приличной водки, ведь столько спирта и эфира мне пока не было нужно. Но надо было уточнить, как и что для этого надо предпринять, это было не очень сложно, теперь приказные дьяки, после моего выступления перед царем были ко мне очень даже благодушны, хотя без бакшиша делать там было все равно нечего.
И вот знаменательный день, я наконец закончил свой самый значительный труд в этом времени — портрет Иоанна Грозного был закончен.
Он сидел на троне, держа в руках державу и скипетр. Но больше всего внимания, конечно, я уделил его лицу, которое выражало ум и значительность этой выдающейся личности шестнадцатого века. Я, пока писал портрет, частенько вспоминал, того полубезумного старика, убивающего своего сына, изображенного на портрете Репина и думал, что заставило уже тогда известного художника нарисовать такой поклеп на великого человека? Какие им тогда двигали мотивы? И у меня была скромная надежда, что если этот портрет вдруг переживет века, то никогда Репин уже не сможет нарисовать такую жуть.
Царь спустился с трона и встал рядом со мной, он долго разглядывал портрет, потом велел принести зеркало и вновь в зеркале сравнивал себя на портрете со своим изображением. И оказался достаточно наблюдательным, чтобы заметить разницу, между изображениями, пришлось объяснять царю, разницу зеркального отображения, что мы никогда не видим там себя правильно, поэтому и небольшой шрам, на лице, по которому он заметил разницу, находится на картине с другой стороны, чем в зеркале. Иоанна Васильевича на некоторое время это отвлекло от портрета, но потом он вновь долго его рассматривал и, наконец, сказал:
-Мне кажется, что ты Щепотнев сделал меня лучше, чем я есть, не красивее, а дух мой выше сделал, значит, на самом деле ты меня так ценишь, не ценил, такого бы наверно не получилось у тебя.
Доволен я твоей работой, не знаю даже, как и расплатиться, а больше всего доволен , что в нашей земле православной появился художник такой, и не надо с немецкой стороны грешной больше схизматиков для этого призывать.
Повелеваю тебе Щепетнов взять несколько учеников в рисовании талантливых и умение им свое передать, все расходы на казне лежать будут.
А за работу свою получай вотчину, рядом с твоей она, есть земли там пахотной, и людишки, еще пока не разбежались. Хозяин ее недавно на границе с Литвой был пойман, на охоту вроде с родней и дворней собрался. Так, что хозяйствуй Щепотнев.
Когда я шел к выходу по палатам, мне медово улыбались, еще недавно, глядящие сквозь меня бородачи в высоких шапках, некоторые даже здоровались, вспоминали батюшку.
— Вот она милость царская,- думал я, — сегодня так, а завтра может другой стороной обернется, кто это может знать?
Приехал домой к вечеру, все знали, что сегодня я должен был предоставить царю готовый портрет и обстановка была напряженная. Но когда я с сопровождающими въехал во двор, буквально через пять минут уже все, все знали, а Федор интересовался, когда поедем в приказ за оформлением новой вотчины и , что туда надо немедленно кого-то отправлять.
Но мне было ни до чего, психологическое напряжение почти двухнедельного
