Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
Таинство покаяния- исповедь, потом причащение на литургии святых таинств.
И вскоре у нас появился еще один православный, по имени Сашка Дельторов. Наш Варфоломей, оказывается обладал весьма специфическими знаниями языков, и раскопал, что Гильермо и Александр по сути переводятся, как защитник и гораздо лучше если у нас появится еще один Сашка, чем будет оставаться Гильермо. Только молодая невеста тихая и скромная шестипудовая Вера называла своего ненаглядного по-прежнему -Гиля.
Мне же пришлось выполнять свое обещание о приданом, и будущим новобрачным была отписана земля в вотчине и деньги на обзаведение всем необходимым. Тем более, что у меня в мыслях, все производство со следующего года располагалось в вотчине , под соответствующей охраной, и чтобы ни один любопытный глаз ничего не видел. А здесь в Москве, при всем желании тайны было не сохранить. Конечно, при переезде я терял возможность самому работать врачом и оказывать помощь богатым боярам, но для чего я же я старался и готовил лекарей, ведь это были все мои люди, и в отличие от художников за их учебу мне никакая казна не платила. Так, что в опустевшей наполовину городской усадьбе можно будет обустроить небольшую больничку уже не для бояр, а для городского люда, который имеет кой-какую деньгу.
От Лужина приходили хорошие новости, что нанятые артели возводят, мастерские и фундамент для стекловаренной печи. Кроме того, он сообщил мне, что в моей новой вотчине есть заброшенная водяная мельница, но восстановить ее будет не очень сложным делом. Она в свое время захирела из-за конкуренции с монастырской мельницей.
Но если я не оставил своих мыслей о делании бумаги, то эту мельницу они всем миром восстановят.
Я сидел у ювелира Кузьмы молодого парня с небольшой кудрявой бородкой, голубоглазого, напоминавшего мне какого то артиста из моей прошлой жизни. Несколько раз я пытал его, почему он ушел от своего хозяина, но Кузьма отшучивался, тем, что очень рано его будили на работу.
То, что у парня были золотые руки, я понял сразу, когда увидел хирургические иглы, которые он мне сделал. Обычное болотнае железо мне совершенно для этой цели не подходило и приходилось покупать небольшими партиями шведское железо, из которого медицинские инструменты, по крайней мере, сразу не тупились и выдерживали циклы кипячения и пребывания в спирте. Так его иглы были, пожалуй, не хуже немецких, которыми я пользовался до наступления эры микрохирургии. Воодушевленный его способностями, я подарил ему линзу, купленную в свое время на рынке. Кузьма сразу понял ее значение и вскоре эта линза была уже вставлена в специальный держатель и служила ему для производства мельчайших работ.
Сейчас же мы обсуждали с ним вопрос создания первого в мире микроскопа. Приблизительный чертеж я ему сделал, взяв за образец школьный микроскоп с которым я познакомился еще на заре своей юности и с удовольствием его разобрал, правда, собрать обратно я его не смог, но почему-то все детали его очень ясно запечатлелись в моей памяти, наверно этому очень помог офицерский ремень моего отца.
Делать микроскоп мы собирались из бронзы, а теперь, когда у нас работала стекловаренная печь, я почему-то надеялся что наш Сашка Дельторов сможет сварить мне достаточно неплохое оптическое стекло.
Но для начала я предложил изготовить ему простейший однолинзовый микроскоп, который я когда-то видел в политехническом музее, изготовил его, если не ошибаюсь, профессор Мосолов, я даже нарисовал ему приблизительный чертеж всего устройства
И передал ему две стеклянные горошинки для использования в качестве линз.
Кузьма, уже знакомый по своей линзе с ценностью такой вещи, с восторгом принялся за изготовление нового для него предмета, а я с вздохом встал и пошел нести вечные ценности своим ученикам.
Прошло два дня и Кузьма сообщил, что мелкоскоп он закончил и было бы неплохо, если боярин, расскажет ему, а что с этим мелкоскопом делать надо.
К этому дню у меня уже было несколько кое-как сляпанных смотровых стеклышек и стеклянная пипетка. Усевшись за столом я положил под окуляр тоненькое стекло и, показав Кузьме прозрачную воду из бочки, спросил:
-Чистая вода?
-Чище не бывает, -последовал ответ моего ювелира.
-Ну а теперь посмотрим,- и с этими словами я капнул каплю воды на стеклышко и, смотря в окуляр начал наводить на резкость винтом. Капля не было прижата покровным стеклом, не было их еще у меня и поэтому в глубине капли то появлялись то исчезали быстро двигающиеся тени, конечно, это были не бактерии а одноклеточные простейшие но их вид мог бы напугать хоть кого.
Я уступил свое место Кузьме и тот своим взглядом
