Трудно выяснить, какой из Иванов Васильевичей сейчас на троне, если ты попал в 1582 год от сотворения мира. Но наш герой, попавший в тело пятнадцатилетнего юноши, не растерялся. Хирург по профессии, он не был знатоком истории, но предположил про себя, что это Иван Грозный.
Авторы: Сапаров Александр Юрьевич
ничего. А уж ежели розог обещаешь, энто мы быстро сейчас возьмемся.
Эй, робяты, кончай лишку жрать, давай за дело!
А ты боярин расскажи ка еще разок, чегось тебе надобно сделать, а то мы еще пока не уразумели?
Нет, наш русский мужик- это что-то, уж, на что я считал, что умею сам прикинуться валенком, но эти просто были плоть от плоти народа и им даже нужды не было прикидываться, такими и были и поэтому с ними нужно было вести себя соответственно.
-Короче мужики, все, что нужно сделать, до вас доведено, сто раз повторять не буду. Лишку денег вам платить тоже никто не будет. А за каждый день сверх условленного ни кормежки, ни питья не будет, а розог вам изображу, сколько нужно.
Быть печальным зачинателем аккордно-премиального подряда, когда после успешного досрочного окончания строительства все построенное быстро разваливалось, мне быть совсем не хотелось.
-Все поняли?
-Все, как есть поняли боярин,- низко кланяясь, сообщил старшина, дожевывая кусок мяса.
Когда я прошел по будущим аудиториям, то немного успокоился, все-таки строители в это время были не халтурщики и работали на совесть. Да они наверно и не понимали, что можно так поступать. Это в мои незабвенные времена, ремонт квартиры нельзя было оставить без присмотра ни на минуту.
Узнав о моем приезде, ко мне поспешил архимандрит Кирилл, который сразу начал выспрашивать дворцовые новости, что сказал Иоанн Васильевич, а что ему сказал митрополит и все в том же духе. Очень любопытный был настоятель. Наверно поэтому мою школу Антоний и определил сюда.
Услышав отголоски моих бранных выражений, тут же начал укорять меня, что в стенах монастыря, надо свою плоть укрощать и не позволять охульных речей. Когда он сказал это слово меня, разобрал такой смех, что я несколько минут просто чихал, стараясь не рассмеяться. Архимандрит колотил меня по спине с укоризной:
-Вот видишь, господь все видит, сразу грешника наказал.
Но потом сменил гнев на милость и пригласил в свою скромную келью, где мы с ним долго беседовали, как будем вместе сосуществовать.
Настоятель был себе на уме и сразу стал выискивать в этом сосуществовании выгодные для себя моменты вроде бесплатного обучения его монахов, нет, боже упаси, речь не зашла о вскрытии трупов, а просто об общих оказаниях принципов медицинской помощи и лечения травами. Конечно на это приходилось соглашаться. После этого мы с ним сыграли партейку в шахматы, которую я позорно продул, и с унылым видом распрощался с, превосходством глядящим на меня, архимандритом, и отправился к себе, где меня наверно уже с полдня дожидался Митька Ерш.
Во дворе было безлюдно, все были при деле. Поэтому рыжая борода храпевшего на телеге купца сразу привлекала к себе внимание. Увидев, что я вернулся, из дома медленно спустился ключник. Он последнее время слегка растолстел и заважничал, конечно, сейчас он не при каком то там неизвестном бояришке, а ключник у думного боярина, лекаря царя, и к тому же еще и богатого, а в перспективе могущего стать еще богаче.
Федька демонстративно прогуливался около бочек с нефтью, как бы намекая, не хочешь ли хозяин объяснить, на какой хрен тебе понадобилось это земляное масло?
Но теперь он уже, как раньше не выступал, потому, что мои действия в основном положительно сказывались на благосостоянии моем, а значит и всех присутствующих.
-Федька! — крикнул я, — хватит у бочек болтаться, иди ко мне.
Ключник, соблюдая свое достоинство, медленным шагом подошел ко мне.
-Слушаю, Сергий Аникитович.
-Давно этот рыжий спит?
-Так приехал, почти сразу и завалился, сказал, будет боярина ждать.
-Тогда давай так, поступим, иди, буди его, и сторгуй все его масло, только сам знаешь, чтобы цену он не сильно против торга гнал. А уже потом я подойду, побеседую и по той цене, что ты договорился, еще пятьдесят бочек закажем, только скидку, чтобы он сделал за такую партию.
Федька уставился на меня:
-Сергий Аникитович, да куда же нам такая прорва масла этого, весь двор вонищей этой пропахнет.
-Не волнуйся почти все масло это в Заречье уйдет. Там с ним работать будут. Я ушел в дом, а ключник пошел расталкивать, так еще не проснувшегося купца.
После беседы с купцом, закончившейся к нашему взаимному удовольствию, я ожидал еще пятьдесят бочек нефти. Ну что с ними будет делать, буду решать уже в Заречье, там у меня уже сформировался костяк работников по перегонке спирта, я надеялся, что для них не представит большой трудности перейти еще и на перегонку нефти.
С бензином я пока не представлял, что буду делать, пока кроме клеола — растворенной в бензине канифоли придумать ничего мог. Но клеол тоже
